Правильная вода - залог вкусного чая, считают китайцы
09.12.2008 г.
Правильно подходить к выбору воды для чая советуют китайские знатоки. С их точки зрения, вода - не менее важный компонент, чем сам чайный лист, и непосредственно от нее во многом зависит приготовления вкусного напитка.
Как гласят древние трактаты, если опустить дешевые чайные листья в замечательную воду, то чай получается добротным; а если наоборот, качественные листья - в плохую воду, то чай будет невкусным.
Так вот, прежде всего вода не должна отдавать посторонними специфическими запахами, не содержать никаких взвешенных частиц. По этой причине для чая совершенно непригодны воды минеральных источников, болотно-прудовые воды, вода из колодцев и илистых рек. Наряду с этим, по мнению китайцев, - а они-то знают толк в этом деле! - необходимо учитывать влияние степени жесткости воды на качество чайного настоя. Жесткая вода, с высоким содержанием кальция и магния, портит не только цвет, но вкус чая, разрушая его сернокислыми и углекислыми соединениями.
Наилучшей является мягкая, родниковая вода, повествует знаменитый древнекитайский "Трактат о чае". Она обычно чиста и свежа, содержит малое количество примесей и обладает замечательными вкусовыми свойствами. Но источник - источнику рознь. Вода в них различается по содержанию растворенных солей и других веществ.
Бытует мнение, что проточная вода ручьев и рек в экологически чистых районах зачастую ничем не уступает родниковой. И даже колодезная вода отнюдь не безнадежна. Большую роль, конечно, играет глубина колодца или скважины. Обычно, чем глубже залегает водный слой, тем меньше примесей в него попадает, а значит вкусовое качество воды выше.
Хотите использовать дождевую воду - пожалуйста. Она считается мягкой, но ее свойства во многом зависят от времени года и ряда экологических факторов, отмечают знатоки. Обычная городская водопроводная вода, конечно, несравнима с родниковой, но тоже подходит для приготовления чая, несмотря на содержание в ней хлора. Лучше перед заваркой такую воду отстоять в течение суток.
Отдельно стоит сказать о кипячении. Китайцы различают в этом процессе три стадии. Первая в китайских трактатах именуется "рыбий глаз" - когда пузырьки, образующиеся у боковых стенок посуды, поднимаются вверх. Вторая - массовое образование пузырьков, стремительно всплывающих к поверхности. Эта стадия называется "белый ключ" и длится всего мгновение. Этот момент - самый идеальный для заварки - до того, как кипение переходит в третью фазу и на поверхность вырываются большие пузыри, а вода клокочет. Вместе с тем китайцы не рекомендуют использовать неоднократно кипевшую воду.
Таким образом необходимо знать, что чай очень чувствителен к составу воды и реагирует даже на незначительные отклонения. Этого уже достаточно, чтобы снизить вкус и аромат чая - основные свойства, за которые его ценят и любят.
Каждый народ обладает специфическим образом мышления, мировосприятия, духовной настроенности. Все эти компоненты, так или иначе, проявляются в отдельных индивидах, представителях той или иной народности. Совокупность этих качеств называется менталитетом. Китайский народ обладает уникальным менталитетом, который вырабатывался на протяжении тысячелетий. Так, например, китайская письменность, которая построена на базе иероглифов, на века отделила Китай от Запада, встала мощным кордоном, не позволяющим определенным элементам западной культуры вливаться в традиции и быт китайского народа. Стоит отметить, что китайская ментальность есть зеркальное отражение менталитета народов Европы. Например, знаком траура для китайцев является белый цвет, предложения в китайском языке построены совершенно другим способом, не так, как в большинстве европейских языках, проявления вежливости и «галантности» будут восприняты как простой расчет. Если китаец уступает вам проход в какое-либо помещение, то он рассчитывает, что все равно пройдет первым. Разумеется, что все люди разные, и нельзя судить о народе лишь по нескольким его представителям.
Укажем на основные психологические черты рядового китайца. Это терпение, дисциплинированность, щедрость, внушаемость (часто переходящая в фанатичность), коллективизм, патриотизм, завышенная самооценка (проявление любых изолированных культур), сплоченность. Например, развитию дисциплинированности, терпению, коллективизма, сплоченности способствовали компактное проживание на маленькой территории, коллективная борьба со стихийными бедствиями, общий труд, который раньше касался развития укладки плиткой ирригационной системы.
Ученые и исследователи выделяют также и такие качества, как гостеприимство, внешнее миролюбие и доброжелательность. Например, когда китайцы здороваются, то говорят «Ни цзинтянь чифаньлэ ма?», что в переводе значит: «Вы сегодня ели?». Такая форма приветствия указывает на общее голодное прошлое, и заботу, которую китайцы проявляли друг к другу.
Поэтому изучение психологии китайцев, их менталитета должно помочь вам в установлении с ними тесных и прочных связей.
Этот загадочный Китай
30 Июнь 2011
Страна эта располагается на огромной территории, недаром Китай по своим масштабам занимает третье место после России и Канады. Само название его несет в себе какую-то атмосферу загадочности и таинственности. Что же этому способствует?
Местоположение Китая благоприятствовало его индивидуализированному развитию – эта страна на протяжении длительного времени держалась особняком, достигая своих собственных высот и вырабатывая особенный, присущий только жителям этой страны, менталитет. Ещё древние китайские изобретения используются и в современном обществе: именно китайскому народу принадлежит честь создания бумаги, пороха, шёлка, а также игры похожие на симс. Это конечно же шутка. Изысканность, изящность, присущие искусству этой страны поневоле привлекают внимание, и, если Вам удастся проникнуться им хотя бы раз, то память об этом будет ещё долго жить в Вашем сердце.
Китай богат на достопримечательности, и всякому эрудированному и любознательному человеку было бы интересно здесь побывать. Тут можно порадовать свой взор и знаменитой Китайской стеной, и попробовать поймать удачу за хвост, сыграв в китайском Лас-Вегасе, иначе, – Макао. Хорошо бы, посетив Китай, побывать в прославившемся на весь мир монастыре Шаолинь, приобрести уникальные покупки в Гонконге, словом, перечислять можно долго, но каждый сможет найти в этой стране что-то, что как нельзя лучше подойдёт по вкусу именно ему и заставит его полюбить эту удивительную страну раз и навсегда.
Китай, или, как его ещё называют, – «Поднебесная», в первую очередь, страна контрастов. Здесь безжизненный, сухой пейзаж пустыни Гоби смотрится просто удивительно рядом с великолепием и роскошью природы, разыгравшейся на территории юга государства, а также с заснеженными вершинами горной цепи Тибета. Современные небоскрёбы, подпирающие своими крышами облака, ещё больше поражают своей высотой и дыханием новейшего времени на фоне хутунов.
Культура Китая насчитывает десятки тысяч лет, и за это время она успела накопить много разнообразного, интересного материала, в который китайские мастера живописи, скульптуры, литературы и т.п. вдохнули жизнь и несравненно преобразили. На протяжении всей своей истории Китай не раз подвергался многочисленным нападениям, набегам кочующих племён, однако его культура и обычаи всегда, словно колосья на ветру, возвращались в своё прежнее положение. Ни одной из захватывавших Китай культур не удалось внедриться в сущность страны и искоренить вековые устои, выработанные народом, напротив, каждый, кто посягал на эту цивилизацию, должен был смириться с утерей своего колорита и харизмы.
Итак, Китай в настоящее время является страной с развивающейся экономикой, однако её положение среди мировых держав занимает высокие позиции именно за счёт всего того, что было описано выше. Китай – поистине удивительная страна, и эквивалент ей Вы, пожалуй, не сможете отыскать.
Статьи о Китае
30 Июнь 2011
Древняя легенда гласит- один рыбак решил попытать счастья подальше от своего дома. Он долго плавал по извилистым рекам, пока не наткнулся на невиданную, прекрасную страну. Для народов востока Китай всегда являлся олицетворением силы и могущества, невиданной воли и тонкого ума. Известный всем и каждому- Китай и сейчас остается малоизученной страной, покрытой прекрасными горными ландшафтами, изрезанной мощными извилистыми реками. Несмотря на свой экономический и индустриальный подъем, жители этой сказочной страны и по сей день не забывают свои корни и чтут многовековые традиции. Именно в Китае находится загадочная Шамбала.
Цифры и факты. Китай- третья по величине страна после Канады и России. Площадь Китая почти равна площади Европы. Более двух третей страны покрыто горами. В горах Поднебесной находится самая высокая вершина в мире- Джомолунгма (8848м). Отсюда берут начало могучие реки- Янцзы и Хуанхэ. Нельзя обойти стороной и всем известную численность населения Китая вокруг которой ходит столько шуток. Сейчас в стране проживает около 1,3 млрд. человек, что составляет 20 процентов от населения земли.
Почти все китайцы говорят на китайском языке, а точнее на его мандаринском диалекте. Если проанализировать цифры то получается что мандаринским диалектом пользуется больше половины людей на Земле. В религии Китая преобладают три основных направления: конфуцианство, буддизм и даосизм. И в заключение: Китай считается экологически чистой страной- в стране основным средством передвижения является велосипед.
WikiLeaks: Китай разрушит монополию России в Средней Азии
"Рост китайского влияния разрушит монополию России в Средней Азии" - в этом, согласно данным WikiLeaks в Казахстане, уверен бывший посол Китая в Астане Чэн Гопин. В дипломатической депеше США американский посол внимательно анализирует прощальную встречу с китайским послом, которая состоялась 22 января 2010 года. На ней, подчеркивая личный характер встречи, Чэн Гопин "высоко оценил искусное балансирование Казахстане между двумя великими державами".
По мнению китайского дипломата, Китай и Россия должны "сосуществовать" в Центральной Азии. Он положительно оценил роль США в регионе, однако предостерег собеседника против постоянного военного присутствия. По данным материала, Чэн Гопин ожидал назначения заместителем министра иностранных дел по вопросам СНГ, однако любопытно, что в настоящее время дипломат является помощником министра иностранных дел КНР. В частности, в разговоре с американским послом Чэн Гопин заявил, что будет курировать отношения с РФ, ШОС и Казахстаном.
Также он подчеркнул необходимость развивать взаимное доверие, чтобы усилить влияние Китая в регионе, особенно в свете влияния региональных вопросов на безопасность КНР. "Утверждая, что Казахстан не является пророссийским государством, Чэн назвал его внешнюю политику как "умную и успешную, потому что хорошие отношения с КНР, ЕС и США увеличивают влияние президента Нурсултана Назарбаева в отношениях с Россией". "Все страны в регионе хотят укреплять свою независимость, однако Россия хочет вернуть свое влияние в регионе. Странам СНГ нужны хорошие отношения и сотрудничество с Россией, но все они догадываются о ее намерениях. Ни одна страна СНГ не хочет вернуться к советскому периоду", - сказал посол.
Говоря о роли Китая в Центральной Азии, Чэн сказал, что "новые нефте- и газопроводы разрушают монополию России на экспорт энергоресурсов и снижают зависимость от России, так как она желает продолжать быть монополистом в экспорте нефти и газа из Центральной Азии. Ей не нравится трубопровод Казахстан-Китай". Согласно данным посла КНР, по мере того как Китай увеличивает свое "сотрудничество" в регионе, Россия налаживает здесь тесные связи, чтобы убедиться, что это не вредит ее интересам. Чэн сказал: "Китай должен работать здесь, ведь рост китайского влияния разрушит монополию России в регионе". Помимо всего прочего, Чэн Гопин выразил уверенность в том, что дипломатам "придется осторожно балансировать между увеличением нашего сотрудничества в регионе и российскими интересами".
Однако, по мнению китайского дипломата, "мы не можем вредить нашим интересам из-за России. В отношениях Китая и России в Центральной Азии присутствует как сотрудничество, так и соперничество. Наша политика - сосуществовать здесь и нам нужно поддерживать диалог". "В будущем отношения великих держав в Центральной Азии будут сложными и осторожными. Казахстан очень умен и понимает свои возможности и поэтому он должен поддерживать баланс", - заключил он.
А вот присутствие США в регионе, по мнению китайского чиновника, ведет "к балансу между великими державами". Примечательно, что оба собеседника высказались о вероятности создания нового транзитного центра США в Узбекистане. Китайский посол назвал это "деликатным вопросом". Он выразил мнение, что президент Узбекистана Ислам Каримов согласится на предложение, потому что "ему нужна политическая поддержка и помощь других стран из-за трудностей, которые испытывает Узбекистан из-за плохих отношений с Россией".
Комментарии американского посольства из депеши: "Страхи из-за Китая регулярно появляются в казахстанской прессе. Некоторые казахстанцы беспокоятся по поводу контроля Китая над природными ресурсами Казахстана и предложениями об аренде земли, так как они знают, что их страна богата ресурсами, большими территориями земли и граничит с самой населенной страной мира. Казахстанцы выражают тревогу, что китайцы "колонизируют их как муравьи". Высказывания Чэна об озабоченности Китая другим большим соседом Казахстана, дают нам другой угол зрения на игру в регионе, в которую искусно играет Казахстан". Подробности: http://www.regnum.ru/news/polit/1414944.html#ixzz1TbF6E4IL Любое использование материалов допускается только при наличии гиперссылки на ИА REGNUM
«Каждый народ имеет свой собственный социализм». «Там, где кончается марксизм, начинается социализм». Артур Мюллер ван ден Брук
В предыдущих номерах были рассмотрены Советский Союз и Третий Рейх. Разумеется, не исчерпывающе — для этого необходимо писать многотомные монографии, однако для нашей цели: «понять многообразие социализма» достаточно.
На этот раз мы займемся Китаем. Для кого то это самоочевидно: нет сейчас более национал социалистического государства, чем Китай; а у кого то возникнет удивление: а какое отношение к социализму, кроме декларации строя, имеет Китай? Мол, там давно уже не социализм, а непонятно что!
Вот в этом, в частности, и попробуем разобраться.
Забегая вперед, скажу, почему так много пересудов на тему Китая. Все просто: именно Китай сейчас развивается такими темпами, что претендентам на однополярный мир становится явно не по себе. Они прекрасно понимают, что такие темпы — это именно результат национальной и социалистической политики.
История же сохранила сведения о невиданных для капитализма темпах развития в национал социалистическом Рейхе и социалистическом Советском Союзе, поэтому понятно: кто отнюдь не хочет, чтобы возникло четкое понимание «социализм — путь к развитию и процветанию». Именно поэтому успехи Китая пытаются принизить, зашельмовать, объявить мифами…
Для начала рассмотрим именно мифы.
Воспользуюсь материалами Александра Николаевича Анисимова, выдающегося экономиста еще советской закалки, доктора экономических наук, специалиста по сравнительным оценкам статистических моделей различных стран мира, который в своих публикациях уделяет Китаю значительное место. В частности, рекомендую работу «Китайский противовес США: мифы и реальность (Китайская мощь сегодня и завтра)».
МИФ ПЕРВЫЙ: ИМПОРТ КАПИТАЛА
Миф крайне незатейлив: мол, сами китайцы не смогли бы развиться никогда и ни за что, все — исключительно следствие иностранных капиталовложений.
Обратите внимание: параллельно с мемом «Китай на самом деле не крут» проталкивается мем «берите у нас кредиты, и вы тоже будете в шоколаде».
Но давайте посмотрим на действительность: сделали иностранные капиталисты КНР великой экономической державой или же нет?
Смотрим данные на 2005 г. согласно сообщению ГСУ КНР об итогах экономического и социального развития страны — «Жэньминь жибао», 28 / 02 / 2006 г.
Прямые зарубежные инвестиции в экономику КНР в 2005 г. составляют 60,3 млрд. долларов, что составляет по курсу около 500 млрд. юаней. А капиталовложения в основные фонды экономики КНР в целом в 2005 г. — 8860 млрд. юаней, из которых 4005 млрд. юаней инвестиции в госсектор.
Причём важно учитывать несоответствие официального курса и реальной покупательной способности юаня. Дело в том, что в 1994 году китайские власти законсервировали курс на уровне $ 1 / 8,28 юаня. А еще в 2003 году по оценке Мирового банка покупательная способность юаня составляла приблизительно $ 1 / 1,8 юаня (приношу извинения — более свежие данные не нашел, но, если учесть, что экономика Китая стабильно развивается, то сейчас все еще лучше — для китайцев). Между прочим, 21 июля 2005 Китай отказался от привязки юаня к доллару и поднял курс национальной валюты на 2 %. Курс юаня теперь определяется исходя из его отношения к корзине из нескольких валют.
По данным Анисимова, если оценивать размеры капиталовложений в экономику КНР не по курсу, а по паритету покупательной способности юаня, который составляет примерно 55 центов, получается ещё интереснее.
Все капиталовложения в экономику КНР в 2005 г. составляют 5 трлн. долларов США, в том числе капиталовложения в госсектор — 2,2 трлн. долларов, а прямые зарубежные инвестиции — только 60 млрд. долларов. 1.2 % — впечатляет, да?
При этом не будем забывать, что все капиталовложения так называемых развитых стран в собственную экономику в 2005 г. — это немногим более 4 трлн. долларов.
Всякие дутые показатели типа ВВП и проч. не дают реальной картины состояния экономики — мировой банковский кризис сейчас это наглядно демонстрирует. Представьте, что все бумажные деньги, акции и прочие ценные бумаги исчезли по щучьему велению — осталось лишь материальное: заводы, природные ресурсы, товары и т. д.
Объем капиталовложений в экономику любой страны прямо и непосредственно отражается показателями потребления цемента («хлеба» строительства) и металлопроката. Это требуется везде — от жилья и до заводов.
Так вот, в 2000 г. экономика КНР потребила, по прямым данным ГСУ КНР, 400 млн. т проката и 1050 млн. т цемента. А экономика развитых стран вместе взятых потребила в 2005 г. около 350 млн. т проката и меньше 400 млн. т цемента. Наглядная демонстрация «преимущества» высоколиберализованной экономики перед экономикой смешанного типа (не забываем, что социализм — это отнюдь не «переходная стадия к коммунизму», а отдельная социальная система).
Между прочим, иностранные капиталовложения в КНР на 40 % — это капиталовложения инвесторов из Гонконга, причем примерно на 80 % — капиталовложения этнических китайцев.
Вот такой национальный социализм — наглядно и поучительно.
МИФ ВТОРОЙ: ЭКСПОРТНО-ОРИЕНТИРОВАННАЯ ЭКОНОМИКА
Тезис прост: всем известно, что китайские товары продаются повсеместно; что будут делать китайцы, если не будет экспортного рынка сбыта?
Да ничего особенного не будет. Да, верно, китайский экспорт огромен. В 2005 г. — 762 млрд. долларов при импорте в 660 млрд. долларов.
Сальдо экспорта и импорта в 2005 г. — 100 млрд. долларов, и уже сейчас китайский импорт высокотехнологичных продукции уравновешивается ее экспортом.
Капиталовложения в экономику КНР в долларовом исчислении, считая по паритету покупательной способности юаня, в 2005 г. почти в 7 раз превышали экспорт.
На данный момент Китай, — крупнейший мировой экспортер (в первой тройке уж точно), но из этого вовсе не следует, что его экономика экспортно-ориентированнная. Она характеризуется высоким уровнем развития практически всех отраслей промышленности и самообеспечивается продовольствием и потребительскими товарами.
Куда интереснее представить, что будет с теми же США, если они перестанут покупать товары Китая — производство то большей частью вывезено.
Так что России нужно срочно учиться у Китая — потому как у нас именно что нормальная экономика превращена в экспортно-ориентированную, да еще и сырьевую.
МИФ ТРЕТИЙ: ЗАВИСИМОСТЬ ОТ ИМПОРТА НЕФТИ
Что, мол, произойдет с экономикой КНР, если начнется война в заливе?
Ответ прост — ничего существенного. На сырую нефть и импортированные нефтепродукты в 2004 г. приходилось лишь 22,7 % всего энергопотребления КНР, из которых около половины обеспечивалась за счет импорта нефти и нефтепродуктов.
Кроме того, еще в 1977 г., согласно заявлению тогдашнего министра нефтяной и химической промышленности Кан Шиэня, предполагалось «перегнать США в недалеком будущем по уровню развития нефтяной промышленности».
И, хотя статистика скромно молчит, фактическое потребление электроэнергиии нефтегазодобывающей промышленностью КНР в 2003 г. (35 млрд. кВт*ч) соответствует уровню нефтедобычи минимум в 500 млн. т., при официальном уровне 170 млн. т.
Любопытно, не так ли?
De facto фактическая добыча нефти в КНР в несколько раз превышает заявленную официально. Китайцы — они хитрые.
Кроме того, зависимость от нефти — это шаблон. Для экономики КНР важно не то, сколько конкретно нефти добывает китайская нефтепромышленность, а то, что экономика Китая является единственной в мире крупной экономикой, энергетика которой базируется на угле, а в области добычи угля лимит у КНР практически отсутствует.
Так что в области энергоносителей у Китая всегда есть автаркия в запасе.
МИФ ЧЕТВЕРТЫЙ: ВВП КАК ПОКАЗАТЕЛЬ
ВВП — вообще показатель, отражающий больше виртуальную, а не реальную экономику. Не может быть безразлично, потреблено ли услуг на некую сумму или же на эту сумму выпущены танки.
Очень наглядно это иллюстрируется именно на примере Китая.
Те, кто при сопоставлении экономических возможностей КНР и США базируется на данных о ВВП КНР, пересчитанных в доллары по курсу, радуется превосходству США.
Фактически же экономика КНР потребляет в 3 с лишним раза больше проката, в 8 раз цемента и производит в 2 раза больше мяса. Промышленность США превосходит промышленность КНР лишь по очень ограниченному числу позиций — производство пиломатериалов, нефтепродуктов, нефтехимической продукции, автомобилей и самолетов и вертолетов гражданского назначения.
По производству электронной продукции КНР уже обошла США (производство микрокомпьютеров в КНР в 2005 г. достигло в Китае 80 млн. ед. и в несколько раз превысило уровень США). Зато, если делить официальный юаневый ВВП (в 2005 г. 18,23 трлн. юаней) на курс юаня, то получается, что ВВП юаня около 2,3 трлн. долл., а у США он в 5 раз больше. Вот, мол, и доказали экономическое превосходство США.
А если учитывать паритет покупательной способности юаня, что при сопоставлениях ВВП принято давно уже во всем мире (регулярно такие данные публикуются и Российской статистической службой), то для КНР этот паритет составляет 50 55 центов за юань (2005 г).
Так что долларовый эквивалент официального ВВП КНР в 2005 г. 9 10 трлн. долларов, что почти соответствует ВВП США. Причем речь идет об официальном ВВП. Реальный же ВВП КНР, с учетом теневых компонент различного происхождения, много больше номинального. Экономика китайцев — отнюдь не «прозрачна».
СЛАБОСТИ КНР
Не буду запугивать читателя. Разумеется, у Китая есть и слабые места.
Реформа была вызвана в Китае стремлением элиты потреблять — стандартное, кстати говоря, начало конца для государства. Но в данном случае есть компенсация национальными особенностями.
Поскольку инвестиционная перегрузка экономики сохранилась, увеличение потребления элитой было достигнуто за счет уменьшения доли массы рядовых членов общества и, в конечном счете, за счет возникновение феномена (как выражаются некоторые специалисты в Китае) «расколотого общества». Развернулся процесс вторичного классообразования. Общество оказалось расщепленным по вертикали.
Ничего нового — то же самое характерно и для РФ. Но, в отличие от «россиянской» ситуации есть и различие.
Экономика Китая имеет ярко выраженный многоукладный характер, причем имеется тенденция привязки конкретных укладных систем к определенному территориальному базису.
Сначала, в момент выдвижения принципа «одна страна — две системы» предполагалось, что он будет реализован после воссоединения Тайваня: таковой в основном сохранит свою социально-экономическую систему, континентальный же Китай — свою.
На практике же принцип системного социального полиморфизма реализовался в Китае до воссоединения с Тайванем. Фактически еще 6 лет назад, по состоянию на конец минувшего столетия, в пределах государственной территории КНР сформировалось не две, а несколько укладных систем с выраженным социально-экономическим своеобразием. А именно:
1) Гонконг;
2) система в виде 14 «открытых» приморских городов и свободных экономических зон;
3) система приморских провинций с значительной степенью экономической либерализованности и повышенным удельным весом в экономике иностранного капитала;
4) система внутренних провинций с пониженной степенью либерализованности экономики.
Китай раскололся на «капиталистические», «полукапиталистические», «полусоциалистические» провинции и им эквивалентные административно-территориальные образования.
Впрочем, это не значит, что у Китая есть тенденции к распаду, что в аналогичном случае было бы верно для европейского государства.
А. Н. Анисимов отмечает: «Первичной социально-экономической единицей в Китае является не провинция и не более крупное экономическое образование типа районов экономического кооперирования, как то Северо-Восточный или Восточный Китай, а округ с центром в виде крупного или среднего города. В 2005 г. такого рода парцелл имелось 283 ед. из общего числа округов в 333 ед. Именно такова традиционная китайская форма организации социально-экономического и политического пространства.
В Сунском Китае, в период, предшествовавший его завоеванию монголами, имелось, согласно запискам Марко Поло, 1200 таких парцелл, включающих город и прилегающие к нему сельские районы.
В известном смысле Китай сегодня представляет собой федерацию 283 территориально-экономических парцелл с центрами в виде крупных и средних городов. Численность населения, в каждой такой парцелле в среднем в 2 3 раза больше, чем в российском регионе и примерно такова, какой она была в американских штатах в 30 е годы.
Китай не распадается и не распадется при более или менее искусном руководстве именно потому, что экономическая и политическая власть распределена сразу между провинциями и округами, а в округах — также между уездами и волостями. На каждом уровне имеется свой ресурс власти. Отделенческие тенденции на уровне провинций при такого рода системе могут представлять реальную опасность только тогда, когда провинциальное руководство пользуется полной поддержкой окружных руководителей. А это практически исключено, так как каждая территориальная парцелла окружного уровня в китайских условиях располагает характеризующимся существенной независимостью от внешних связей аграрно-промышленным комплексом и значительными ресурсами экономического суверенитета.
Общий принцип функционирования такого рода системы — устойчивость в условиях нестабильности или благодаря нестабильности».
Дополнительно к аргументам Анисимова добавлю: многовековой государственный национализм китайцев — стремление к единению нации в одно государство имелось всегда.
Конечно, мощные социальные движения в состоянии взорвать устойчивость этой конструкции. Поскольку «либерализация без берегов» в условиях ограниченных затрат на социальные нужды (здравоохранение, образование, пенсионное обеспечение) и напряженной ситуации на рынке труда в состоянии создать такие движения, но она, в условиях современной КНР, имеет свои естественные пределы. Чем меньше социальные затраты, тем меньше оптимальный уровень либерализованности и, соответственно, приватизированности экономики.
Еще один аспект ситуации — население Китая характеризуется очень высокой способностью к самоорганизации и потенциальная его способность реагировать на неблагоприятные жизненные условия и даже просто на феномен расщепления общества по горизонтали очень велика.
С другой стороны, азиаты без гуманистической трепетности относятся к силовым методам подавления недовольных, даже в оптовых масштабах.
Кроме того, речь идет лишь о том, что в такой ситуации углубление степени экономической либерализации без крупного увеличения затрат социального характера (что само по себе являлось бы фактом компенсационной делиберализации) невозможно, и либерализация экономики и общества в Китае имеет свои пределы. Пожалуй, уже достигнутые, что означает именно сохранение социализма!
Конечно, вступление Китая в ВТО было рискованным шагом. Этот шаг отвечает интересам элиты Шанхая и второго центра экономического либерализма в КНР — Гуандуна (столица Гуанчжоу), но не интересам большей части китайских экономических и политических элит и, тем более, рядового населения.
Условием членства в ВТО, естественно, является открытый рынок: никаких препятствий для перемещения товаров и услуг.
Но для Китая характерно наличие местного протекционизма на любом уровне. Составляющие экономическую конструкцию Китая парцеллы провинциального, окружного и даже уездного масштаба проявляют тенденцию защищать свои рынки и своих производителей от конкурентов из других провинций и округов Китая. Что уж тут говорить о конкурентах из других стран?
Китайцы — не законопослушные до идиотизма европейцы и не антирусская администрация РФ. Извлекая пользу от ВТО, они будут улыбчиво кивать, как китайские болванчики, на требования привести законодательство в соответствие с ВТО — и по «объективным», так сказать, причинам процесс затянется на столько, на сколько правительство КНР сочтет нужным.
КИТАЙСКАЯ «ОТКРЫТОСТЬ РЫНКА»
Некогда, по другому поводу, я уже цитировал Андрея Девятова («финансовый ключ к успеху Китая»), — теперь же разберем вопрос подробнее. (Цитаты Девятова не проставляю явно, т. к. привожу их вперемешку со своими комментариями).
Специфика китайской «открытости» удивительно проста. Она лучше всего видна на примере финансовой политики реформ. Суть ее в том, что в китайской экономической модели доминирует исключительно национальный интерес. Уступки требованиям извне — вынужденные, а отнюдь не вызванные стремлением к рыночному хозяйству западного образца. Китайская открытость — дверь, ведущая только вовнутрь. По сути — это закрытость китайского рынка от западного «рынка без границ».
Обратите внимание: социализм как таковой не отрицает рынок, — это относится лишь к марксизму. Я уже рассматривал вопрос «Рынок и национализм» в одноименной статье. Как вы помните, истинный национализм не может существовать без социализма.
В Китае поощряется конвертация доллара в юань, конвертировать юань в доллар куда сложнее. Полной конвертируемости юаня нет (это важно), — государством обеспечивается лишь обратимость юаня по текущим счетам.
Сравните с ситуацией начала «реформ» в России. В общем виде: национальное государство не должно иметь в качестве второй (а то и основной) валюты иностранную. И сейчас радует то, что в РФ поднимается вопрос о ведении торговли нефтью за рубли.
Ввоз валюты и капитала (налоговые льготы) в Китай не ограничен, а вывоз валюты за границу частными физическими и юридическими лицами затруднен многоступенчатой процедурой разрешений и строго контролируется банками и таможней.
Во внешней торговле поддерживается полный контроль за коммерческой и банковской тайной, что осуществляется через структуру квотирования и лицензирования Министерством внешнеэкономических связей и управлением валютного регулирования. Разрешается оплата валютой только планового импорта.
Опять же — приснопамятный социалистический контроль в действии.
Китайские внешнеторговые компании должны перекрывать разрешенный им валютный импорт экспортом китайских товаров. Где только удается — в оплату импорта иностранцам зачисляется не валюта, а неконвертируемые юани, на которые те по своему выбору закупают и вывозят китайский товар.
Национализм подразумевает протекционизм для своих, в том числе и на рынке. Так, в Китае фондовый рынок разграничен на две части, на главную из которых иностранные инвесторы не допускаются. По объему капитализации соотношение между двумя рынками акций — только для китайских инвесторов и только для иностранных инвесторов — составляет 9:1.
Для России одной из важнейших проблем является утечка капитала за границу. В Китае подобное исключено. Даже иностранный инвестор, вложивший в производство деньги, машины, оборудование, технологии, возврат капитала и прибыль может иметь только в виде произведенного товара. Причем по закону о предприятиях с участием иностранного капитала 70 % товаров должны обязательно вывозиться из Китая и только 30 % можно продать за юани на внутреннем китайском рынке.
Таким образом, за рубеж отправляется в основном возобновляемый ресурс овеществленного труда нынешнего поколения китайских рабочих, а факторы стоимости производства — производственный капитал, возмещение его убыли от амортизации и накопление — остаются в Китае. Мудро, не так ли?
Глядя на вывески магазинов и торговые марки международных компаний, написанные по английски, может показаться, что в Китае много импортных иностранных товаров и функционируют многочисленные иностранные предприятия и банки.
На деле же подавляющее большинство товара сделано на месте китайцами — на китайских предприятиях с участием иностранного капитала или без оного, беззастенчивым копированием иностранных моделей и зачастую «пиратским» использованием иностранных торговых марок.
В то время как иностранные банки имеют в Китае только свои представительства для ускорения и отслеживания операций по платежам международной торговли и внешнеэкономических связей. Все же расчеты и платежи в Китае проводятся исключительно в китайских юанях (народных деньгах, в отличие от тех конвертируемых китайских юаней, которые ходят на Тайване).
Юридических и физических лиц в КНР обслуживают только китайские банки, при этом 70 % банковской системы Китая контролируют четыре государственных банка, а финансовая сфера в целом, наверное, на 90 % остается сегодня в руках государства.
Социализм с китайской спецификой осуществляет не только полное валютное регулирование в стране, но и обеспечивает через него полную гарантию валютных и юаневых вкладов населения. За 20 лет реформ власть народ пока ни разу не обманула.
Защитив сбережения населения от обесценивания, китайское государство сумело тем самым создать условия для накопления финансовых средств, необходимых для зарождения и развития частного бизнеса. Из сбережений граждан, то есть из внутренних ресурсов, осуществлялось и кредитование реформ (при этом государство брало на себя возмещение рисков безвозвратных кредитов, достигающих в Китае 20 25 %, при критической норме западного рынка 8 %).
Граждане КНР имеют полное право свободно получать доллары из за границы (или доставать их, где получится), хранить валюту на личных банковских счетах, а при надобности отдавать ее насовсем государству, обменивая на народные юани. А вот свободно менять юани на доллары китайское государство не разрешает, и тем самым многие годы оберегает свою экономику и жизненный уровень граждан от бурной инфляции.
Таким путем социализм с китайской спецификой не позволяет США сливать свою американскую инфляцию в Китай в форме виртуальной стоимости портретов на зеленых бумажках, но собирает эти зеленые бумажки у граждан и компаний и возвращает их обратно за границу в форме платежей за реальные импортируемые товары. Подрабатывающие в Китае иностранцы (кроме сотрудников иностранных представительств, денежное содержание которых в валюте поступает из за рубежа), как и китайцы, получают вознаграждение в юанях. Тащить заработанные народные юани на Родину не имеет смысла, поэтому они должны либо легально потратить их в Китае и вывозить товары, либо менять значительную часть юаней на черном рынке на доллары, рискуя получить «куклу» — официальных пунктов свободного обмена валюты нет.
Приведу для наглядности пример работы национального и социалистического недогматического подхода — причём, с достаточно высокой эффективностью.
Гонконг — седьмой в мире по грузообороту морской порт и крупнейший финансовый центр Азии. Еще с 1951 года, когда ООН из за войны в Корее наложило эмбарго на торговлю с Китаем, выполняет функцию «уполномоченного посредника» КНР в торговле, инвестировании и обмене технологиями с заграницей. Около половины китайского внешнеторгового товарооборота и валютных платежей проходят через Гонконг.
На секунду отвлечемся: это, кстати, к вопросу о стандартном жупеле «а если США и т. п. объявит России эмбарго».
Так вот, китайские власти перед возвращением Гонконга Китаю в плановом порядке долгие годы (чуть ли не десять лет) медленно и плавно снижали курс юаня к доллару США почти ровно до курса обмена гонконгского доллара на американский доллар. Начиная с 1995 года, за 100 гонконгских долларов китайцы дают 106 108 народных юаней.
Финансовая связка континентального Китая и его особого административного района — Гонконга — за счет национально-патриотической (а не конъюнктурно рыночной) поддержки друг друга, сообщаясь, но не перемешиваясь, успешно и стабильно удерживает почти одинаковый уровень котировки и огромной неконвертируемой массы народного юаня и весьма ограниченной массы полностью конвертируемого гонконгского доллара под самыми жесткими ударами мирового рынка, финансовых спекулянтов и т. д.
Внутренний, неконвертируемый юань, в котором исчисляется стоимость всей огромной массы реальных китайских экспортных товаров, проходящих через Гонконг, опирается на монолит всего достояния народной республики. А гонконгский доллар, обслуживающий «город-государство», непоколебимо держится на плаву в мировой валютной системе, так как жестко привязан к доллару США, на котором она основана и в котором исчислены громадные активы мировых банков, квартирующих в Гонконге (в 2000 году валютные резервы Гонконга составляли порядка 100 млрд. долл. США).
Тем не менее, какими бы дутыми в условиях постоянной инфляции в КНР и все большего пузыря виртуальных активов мировых банков в Гонконге на самом деле не были бы эти котировки, обрушить их извне очень трудно, ибо для этого нужно, чтобы расшатались одновременно сразу оба устоя финансовой связки, что маловероятно.
Результат китайской «открытости только вовнутрь» Китая выражается в накоплении государством валютных резервов, экономической независимости страны, возможности регулировать внутренние цены и сдерживать инфляцию (что весьма непросто, так как с реформами идет неизбежный рост городского населения, стоимость жизни которого в городах приходится дотировать).
Китайскую специфику в финансах можно было бы с пользой реализовать и в России — в ней нет ничего уникально китайского, нужно лишь российскую дверь в мировой рынок, открытую сегодня «в обе стороны», свободно открывать только «вовнутрь». Просто, не так ли?
Кремль с успехом мог бы применить часть китайского опыта. Пользуясь обстоятельством значительного превышения российского экспорта (главным образом — промышленного сырья и энергоносителей) над импортом, не объявляя рубль свободно-конвертируемым, весь российский экспорт можно перевести в расчет на рубли. Для этого достаточно цену товара, вывозимого из России, в паспорте сделки исчислять не в долларах США, а в рублях.
То есть экспортные сделки исчислять в российской национальной валюте, заставляя иностранного покупателя российского сырья расплачиваться с российскими компаниями рублями, а для этого за свою иностранную валюту сначала покупать в российских банках рубли.
Покупку сделать двухступенчатой. На первой — под конкретный товар продать «деревянные» рубли, эмиссия которых плановая (государство всегда способно поддерживать и регулировать дефицит рублей для иностранных покупателей), на второй — за рубли продать товар, предложение и спрос на который могут определяться и свободным рынком.
Приток валюты в Россию при этом не уменьшится, а курс рубля будет расти до его реальной рыночной котировки. Соответственно, с ростом рубля повысится покупательная способность зарплаты трудящихся России, да и бегство капитала из России станет невыгодным. Российские банки станут оборачивать рубль и накапливать иностранную валюту, появится внутренний источник кредитования модернизации российского производства. И это только минимальное использование китайского опыта, практически лежащего в рамках либерализма.
Между прочим, А. Девятов на эту тему писал еще в 2000 году, но актуально это до сих пор. И будет актуально далее — пока правительство не станет заботиться о стране, а не просто ее администрировать на благо заокеанских хозяев тамошних марионеток.
КИТАЙСКИЙ СОЦИАЛИЗМ
Очевидные успехи китайского национального социализма, понятно, вызывают стремление заявить, что де в Китае вовсе не социализм. Социализм не должен быть привлекательным, нельзя сознаваться, что капитализму и либерализму существует реальная альтернатива! Над этим стоит задуматься.
Рассуждая о социализме в Китае, нельзя забывать, что существует очень много, скажем так, влиятельных людей, которым критически важно, чтобы все думали, будто в Китае нет социализма. Что в реальном мире у рабочих нет надежды и иной альтернативы, кроме как приспособиться к существующему капиталистическому обществу и добиться персонального успеха в рамках существующей социально-экономической системы. Что характерно — людей, материально заинтересованных в обратном, — нет.
Так что «черный пиар» китайского социализма выгоден, сами знаете кому.
Однако давайте рассмотрим обвинения.
Скажем, Гэс Холл, председатель Коммунистической партии США, изложил свою позицию в статье «Марксизм-ленинизм — наука нашего времени». Статья опубликована в теоретическом журнале КП США «Политикал Афферс».
В своей статье Гэс Холл обращается не только к американским коммунистам, но и ко всем соратникам по международному коммунистическому движению с предупреждением о чрезвычайной опасности очередного перерождения коммунистического движения — на этот раз в Китае.
Помните, когда начались первые крики о «перерождении»? Правильно, когда троцкисты требовали «мировой пролетарской революции» за счет русского народа, а Сталин стоял на государственнической позиции построения социализма в отдельно взятой стране.
Гэс Холл пишет:
«Китай также ощущает на себе влияние мирового кризиса. Кризисы в других азиатских странах оказывают влияние на Китай. Мы должны теперь сказать о том, что Китай, кажется, попадает, в ту же ловушку. Китайский, так называемый «рыночный социализм», является только прикрытием для перехода на капиталистический путь. В какой мере Китай пошел на уступки приватизации и капитализму и насколько он еще остается социалистическим — неясно».
«Можно вспомнить известное выражение отца китайских экономических преобразований Дэн Сяопина про то, что не важно, какого цвета кошка: главное, чтобы она хорошо ловила мышей… Китай, однозначно, строит капитализм. Но под руководством коммунистической партии».
Строительство капитализма под руководством коммунистической партии?
Оригинальное такое обвинение: мол, этот мужик такой гад, такой гад — во первых, «голубой»; во вторых, импотент; а в третьих, переспал со всеми бабами в подъезде.
Пока не будем обсуждать коммунизм — обсудим именно социализм. Противоречит ли социализму реформы китайской экономики?
Вводя рыночные элементы, руководство КНР стремится не допустить рыночного произвола.
Так как развитие рыночных отношений порождает известные злоупотребления, в КПК внимательно за этим следят и — принимают меры. Суровые, вплоть до высшей меры социальной защиты.
Еще в речи Цзян Цзэмина на торжественном собрании 1 июля 2001 года по случаю 80 й годовщины со дня создания КПК тезисы многоукладной экономики нашли свое дальнейшее развитие и углубление.
Китайцы не стесняются заявлять о своем специфическом пути, они не равняются на догматические авторитеты — того же Маркса.
В основе всех нынешних преобразований в КНР лежит теория Дэн Сяопина о строительстве социализма с китайской спецификой, принятая XV съездом КПК в качестве официальной руководящей идеологии партии.
В основе китайских экономических реформ лежат два принципа:
1) все реформы должны проводиться в интересах абсолютного большинства населения, которое должно иметь очевидную выгоду от этого;
2) для абсолютного большинства населения цена реформ должна быть приемлемой.
Обратите внимание — принципы именно что социалистические, а не капиталистические и либеральные.
Так что говорить о «перерождении» могут лишь догматики-марксисты и современные троцкисты, которые давно уже работают именно на капитал, агитируя народные социалистические движения в сторону неизбежного самоуничтожения.
Китайцы не боятся прямо отрицать антагонизм между социализмом и рынком в своей стране, также отрицаются противоречия между формами собственности, между трудом и капиталом. Частная собственность уравнена в правах с государственной, которая может определенной частью включаться в состав коллективной и акционерной.
Опять же, не вижу никакого «перерождения».
Ну и как всегда — qui prodest? Кому выгодно, чтобы социализм в современном мире понимался лишь догматически и не мог содержать рыночные отношения в некоей пропорции?
Мол, социализм — это СССР (вместе с сателлитами) и Рейх, которые проиграли, а вы же не хотите проиграть? А в Китае — вы слышите только мой голос — не социализм, ни в коем случае не социализм, не может быть социализм, социализм нельзя допустить…
Правящая партия Китая выдвигает лозунг: «собственность, которая помогает развитию Китая, — это собственность, а та, которая мешает, — не собственность». Все, что содействует развитию производительных сил, — это хорошо, а все, что мешает, — плохо.
Ничего не напоминает?
«Когда Штрассер задал Гитлеру вопрос, национализирует ли он, придя к власти, заводы Круппа, вождь ответил:
— Вы думаете, что я сошел с ума и что я собираюсь разрушить германскую промышленность? Мы должны будем вмешаться в управление крупными предприятиями лишь в том случае, если их владельцы откажутся действовать в интересах национального государства. Но для этого вовсе не надо конфисковать предприятия или делать государство участником в их управлении.
Сильное государство может обойтись без подобных мероприятий. Предприниматель, ответственный за производство, дает заработок рабочим. На чем вы основываетесь, требуя, чтобы он делал рабочих участниками в своих прибылях и в руководстве предприятиями? Вы хотите посадить ему на шею чиновника или заводской комитет, ничего не смыслящие в производстве? Ни один предприниматель не подчинится подобной мере.
Когда же Штрассер возразил, что в таком случае название партии «национал социалистическая» может ввести в заблуждение народные массы, Гитлер заметил:
— Название «социалистическая» неудачно. Во всяком случае, оно означает не то, что мы должны социализировать предприятие, а только то, что мы можем это сделать, если их владельцы будут действовать во вред интересам нации. В настоящее время они этого не делают, а потому было бы преступлением разрушать народное хозяйство».
Вся разница в том, что в Рейхе изначально были капиталистические предприятия, и надо было национализировать те из них, чьи хозяева не поддерживали государственную политику, а в Китае — наоборот, изначально были государственные предприятия и были разрешены частные. При условии их работы на благо Китая.
Актуальный лозунг КПК: «все лучшее из социализма и капитализма — в экономику страны».
Капиталист, частник — тоже строитель социализма (с китайской спецификой), а поэтому имеют равные права с другими гражданами, а так же быть членами правящей Компартии Китая.
Национальной идеей Китая провозглашено величие страны и нации — возражения есть? Это и есть национальный социализм!
Лозунг классовой борьбы был снят как потерявший актуальность. Именно так и должно быть: нет «классовых противоречий» внутри нации, есть противоречия между, условно говоря, трудящимися и спекулянтами, причем эти страты не соответствуют классическим «классам». Предприниматель вполне может быть тружеником, если он ставит прибыль не самоцелью, а средством (упрощенно).
Дэн Сяопин, который начал долгий марш к рыночному социализму, в 1985 году говорил:
«Материк будет поддерживать социалистическую систему и не свернет на ложный путь — путь к капитализму. Одна из особенностей, отличающих социализм от капитализма — то, что социализм, означает общее процветание, а не поляризацию доходов. Созданное богатство принадлежит сначала государству, а затем людям; поэтому появление новой буржуазии невозможно. Прибыль, поступающая государству, будет потрачена на благо людей, малая часть на укрепление национальной обороны, а остальное — на развитие экономики, образования и науки и подъем жизненного и культурного уровня людей». (Ден Сяопин, Избранное, т. III)
Ортодоксы могут возмущаться, что де китайское правительство никогда не защищало капитализм, только «свободный рынок» — мол, стремятся вывернуться!
Но рынок то, как уже показано — отнюдь не свободный, а социалистический.
Конечно, сейчас есть поляризация доходов; но вполне себе в рамках, под надзором, и при этом стратегически работает именно на общее китайское процветание.
Еще цитаты из Дэна Сяопина (Избранное, т. III):
«В ходе реформы для нас очень важно поддерживать нашу социалистическую ориентацию. Мы пробуем достигнуть модернизации в промышленности, сельском хозяйстве, национальной обороне, науке и технике, (но перед словом „модернизация» уточним: „социалистическая»), — совершить „четыре социалистических модернизации». Политика подбадривания нашей внутренней экономики и открытости внешнему миру выполняется в соответствии с принципами социализма. Социализм имеет два главных требования. Во-первых, его экономика должна быть в государственной собственности, и, во вторых, не должно быть никакой поляризации».
«Относительно требования отсутствия поляризации, мы серьезно обдумали этот вопрос в ходе формулировки и осуществления нашей политики. Если есть поляризация, реформа будет неудачна. Возможно ли, что появится новая буржуазия? Горстка буржуазных элементов может появиться, но они не создадут класса».
«Короче говоря, наша реформа требует, чтобы мы сохраняли преобладание государственной собственности и принимали меры против поляризации. За прошлые четыре года мы сохраняли этот курс. Значит, мы сохраняли социализм».
На мой взгляд — четко и ясно.
ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ УПРАВЛЕНИЯ
Если еще подробнее, то заслушаем разъяснения самого Китая.
Чжоу Синьчэн, директор Института Восточной Европы и Средней Азии Народного университета Китая (Пекин):
Цель реформы — создание социалистической рыночной экономической системы с китайской спецификой
Перенеся центр тяжести на косвенные рычаги, государство не должно ослаблять макроэкономическое регулирование
При многоукладности хозяйства общественная форма собственности остается господствующей
Механизм рыночной экономики в КНР будет в основном создан к концу XX в».
Тезисы относятся к 97 му году. Я цитирую столь давний документ именно потому, что все объяснения давались сразу же. Китайцы маскируют свои экономические ресурсы и достижения, но идеологическую основу всегда поясняют «наружу».
Заметим: объяснения даны давно, а обвинения (не контраргументы!) слышатся до сих пор. Наглядно: идеологических противников китайского пути развития интересуют не факты и эффективность пути Китая, а лишь стремление недопустить восприятия Китая как примера для подражания — в этом случае гегемонии капитала (во главе с Америкой) наступит конец.
«Чтобы понять суть китайской реформы, надо усвоить, что социалистический строй и социалистическая экономическая система — разные вещи. Реформа требует коренного изменения не социалистического строя, а старой экономической системы. Это значит, что, во первых, нельзя ставить целью преобразований ликвидацию социалистического строя, во вторых, объектом реформы должна стать высокоцентрализованная плановая экономическая система.
При этом нельзя ограничиваться ее чисто внешними изменениями и дополнениями, необходимо радикально преобразовать саму модель экономической системы и базисный механизм хозяйствования, т. е. осуществить определенный переход от плановой экономики к рыночной.
Долгое время в Китае видели в рыночной экономике отличительную черту капитализма, а в плановой — главную характеристику социализма. Практика, однако, показала, что план и рынок — лишь средства для экономического регулирования, что рыночная экономика подходит и социализму».
«Рыночное регулирование носит двойственный характер: с одной стороны, рынок реагирует на экономические сигналы быстрее, чем план, что полезно для своевременной ориентации производства, с другой — рыночное регулирование отличается стихийностью и может принести негативный эффект. Поэтому нельзя ослаблять макроэкономический контроль государства, необходимо его всемерно совершенствовать. Государству следует создавать все условия для укрепления единого рынка внутри страны и его здорового развития.
Социалистическая рыночная экономическая система неотделима от социалистического строя. В структуре собственности общественная ее форма, включающая общенародную и коллективную, должна занимать господствующее место. Частная же, в том числе с иностранным участием, должна иметь дополнительный статус. Государственным предприятиям предстоит выйти на рынок через равноправную конкуренцию и защищать свое доминирующее положение в экономике.
Принцип распределения по труду останется главной формой распределения. В то же время допускаются и другие формы, дополняющие его. В распределении, прежде всего, следует руководствоваться принципами эффективности и справедливости. Доходы должны быть дифференцированы с целью поощрения наиболее активных работников и стимулирования роста эффективности. Вместе с тем необходимо сдерживать тенденцию к социальному расслоению общества и стремиться к всеобщему благосостоянию.
При макроэкономическом контроле следует своевременно учитывать интересы текущие и перспективные, локальные и общенародные. Нужно одновременно использовать различные экономические и административные методы регулирования. Проводить реформу необходимо постепенно, поэтапно, планомерно и комплексно. Нельзя надеяться на быстрый результат и опережать исторический ход развития. Прежде чем воплотить какую то идею в жизнь, нужно разработать комплексный план, внедрить его на небольшой территории и проверить на практике. Только при положительных результатах возможно его широкое распространение».
Как видите — концепция обоснована, стройна и осторожна. Никаких россиянских метаний, именно что постепенно пробовать — и внедрять реально работающее.
РОЛЬ ГОСУДАРСТВЕННОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ
По этому вопросу ознакомимся с тезисами Ли Цзиньвэня, заведующего отделением Секции экономики Академии общественных наук КНР, иностранного члена Российской академии наук.
В условиях социалистической рыночной системы хозяйственные функции государства воплощаются в политике макроэкономического регулирования. Для этого существует ряд важных причин.
Во-первых, необходимость компенсировать изъяны и слабости рынка. Как в условиях капитализма, так и при социализме рынок никогда не бывает всесильным в решении многих жизненно важных вопросов. В частности, касающихся экологии, социальной справедливости, образования и всестороннего развития личности. Опора исключительно на рынок может привести к негативным результатам в этих сферах. Ведь успехи здесь служат интересам общества в целом. Это далеко не всегда могут обеспечить индивидуум или предприятие.
Кроме того, рыночное регулирование темпов роста и структуры экономики через цены обычно происходит замедленно и стихийно. К тому же предприятие и индивидуум обычно не владеют полной информацией, в результате чего микроэкономическая политика отличается определенной бесплановостью. Это особенно заметно в отраслях с растянутым циклом производства (сельское хозяйство, горнодобывающие отрасли и т. д.). Поэтому наряду с более эффективным распределением богатства, затруднено поддержание баланса спроса и предложения и обеспечение стабильного роста.
Опираясь только на рыночный механизм, невозможно осуществить справедливое распределение доходов. Хотя рыночный обмен и ведется по принципу эквивалентности, возможности у людей различны и доходы их вследствие этого заметно разнятся. Неограниченное действие рыночных механизмов неизбежно ведет к социальной поляризации, безработице и социальной напряженности.
Во-вторых, потребность в урегулировании отношений между макро- и микроэкономикой, целым и частным, центром и местами. Экономическая деятельность отдельно взятого предприятия, отрасли или региона ведется по принципу рассредоточения ответственности, самостоятельного хозяйствования и самоокупаемости.
Каждое предприятие, отрасль и регион преследуют свои конкретные интересы, из за чего их деятельность носит в определенной степени стихийный и эгоистичный характер и ориентирована на достижение краткосрочного результата. Наряду с этим предприятия находятся в отношениях конкуренции, а между предприятием и государством существуют противоречия интересов целого и частного.
Национальная экономика представляет собой многоуровневый, многоцелевой и многофункциональный организм, в котором различные отрасли, регионы и предприятия имеют свои особенности. При опоре лишь на рынок невозможно направить их развитие к общей цели.
В-третьих, потребность усиления макроэкономического контроля в экономике переходного типа. При переходе от планового хозяйства к рыночному в экономике Китая обнаружились следующие черты:
сосуществование новой и старой экономических систем. Хотя каркас новой уже обрел первичную форму, рыночная система еще несовершенна, по прежнему велико влияние плановой;
быстрый рост сопровождается инфляцией. Эта ситуация отличается как от положения в прошлом, когда в условиях плановой экономики рост не был стабильным, но отсутствовала инфляция, так и от явления депрессии, характерной для Запада;
продолжаются циклические колебания;
темпы развития ускорены, однако экономическая эффективность сравнительно низка;
роль рыночных отношений и степень интернационализации хозяйственной деятельности повышаются, а уровень подготовки руководящих работников предприятий к управлению в макро- и микрообластях отстает от развития макроэкономической ситуации.
Государственное управление, включающее создание и укрепление системы макроэкономического регулирования, определение его целей, методов и политики, является концентрированным воплощением экономических функций государства, объективной необходимостью на этапе перехода к рынку. Осуществление макрорегулирования параллельно с выявлением роли рынка в распределении ресурсов позволяет сделать функционирование социалистической рыночной экономики более осознанным, согласованным и слаженным, обеспечить продолжительное, ускоренное и нормальное развитие народного хозяйства.
ЕЩЕ ПРЕТЕНЗИИ
Разберем несколько примеров претензий к, якобы, не социалистичности Китая.
Вот, скажем, характерная претензия (выловлено в интернете):
«Основная ошибка состоит в том, что они не понимают роли и значения товарного обращения при социализме, не понимают, что товарное обращение несовместимо с перспективой перехода от социализма к коммунизму. Они, видимо, думают, что можно и при товарном обращении перейти от социализма к коммунизму, что товарное обращение не может помешать этому делу. Это глубокое заблуждение, возникшее на базе непонимания марксизма».
Как видите — речь идет не о социализме, а о марксизме. Что характерно.
«Многие купились на имеющуюся в Китае «государственность». Китай является неотъемлемой частью капиталистического порядка, капиталистического разделения труда, власти финансового капитала. Китай — капиталистическая (хоть и государственно капиталистическая) страна».
Советую ознакомиться с работами А. Н. Севастьянова — он называет государственным капитализмом тот экономический строй, который был при Гитлере. А при Адольфе Алоизыче был именно национал социализм. Вот такая диалектика дефиниций.
Честно говоря, не знаю, из чего следует, что Китай является неотъемлемой частью капиталистического порядка. Может, речь про ВТО? Об этом уже написано выше. Впрочем, я давно привык, что недалекие догматики предъявляют претензии без обоснования.
На самом же деле все донельзя просто.
Разница между социализмом и капитализмом — в направленности, в цели систем.
Цель капитализма — максимизация прибыли. «Нет такого преступления, на которое не пошел бы капитал, если он будет иметь 300 процентов прибыли» — здесь я согласен с Марксом.
Важно: для капитализма прибыль — это именно что самоцель. Нет ничего важнее, чем максимум прибыли с минимумом затрат и в максимально кратчайшие сроки.
Цель же социализма — решение социальных проблем. Патернализм по отношению к своей нации. Оптимальная с точки зрения справедливости (см. самое начало этого цикла статей) организация социума. Для достижения этой цели социализм может — и должен, — использовать все достижения капитализма. Еще Овидий говорил, что у врага тоже нужно учиться.
Итак — решаются ли в Китае социальные проблемы? Да, решаются. Сводится на нет многолетняя безработица. Сейчас, имея профессиональную подготовку, в Китае работу получаешь гарантированно. Устраняются ли различия в уровне жизни между быстро развивающимися приморскими и слабо развитыми глубинными районами? Да, внутренние районы сегодня получают массированные инвестиции, и рост уровня жизни, занятости, обустроенности там впечатляющий.
Осуществляется ли общественное регулирование экономики? Да, безусловно — и в Китае нет частной собственности как таковой, то есть никакой управленец, владелец, пользователь предприятия не в состоянии им распоряжаться по своему усмотрению. Более того: прием крупных менеджеров в КПК дает обществу еще один дополнительный рычаг по воздействию на них, по управлению экономикой: предпринимателями можно управлять и через партийную дисциплину (в СССР некогда прекрасно работал аналогичный механизм).
Подробнее о достижениях и недостатках социальной политики Китая мы поговорим чуть позже, сейчас же важно главное: в Китае не нарушены базовые принципы социализма, базовый же принцип капитализма на государственном уровне отсутствует.
Не надо заниматься софистикой, заявляя, что есть только марксистское понимание социализма (а почему не Томаса Мора или Сен Симона?). Что социализм и коммунизм — это две фазы одной и той же коммунистической формации и никак иначе.
В конце концов, даже в «Манифесте коммунистической партии», в том самом, где бродит призрак, говорится о нескольких видах социализма! Конечно, там «не те» разновидности критикуются, но в то время о китайском варианте, как вы понимаете, известно еще не было.
Если уж обращать внимание на взвизги ортодоксальных марксистов на тему частной собственности, эксплуатации человека человеком (а при социализме, как известно, должно быть наоборот), и проч., то необходимо уяснить, что в Китае не существует частной собственности в том смысле, в каком понимал ее Маркс.
Ну нет в КНР сосредоточения права владения, распоряжения и пользования средствами производства в руках отдельных индивидов. Никто в Китае не имеет возможности бесконтрольного распоряжения производственными объектами, не может их произвольно закрыть, продать, ликвидировать и т. д. Никто, в том числе и иностранные инвесторы.
Весьма ограничено там также и право пользования — тем, например, что в Китае существует плановая система для всех производственных структур, будь то госсектор, муниципальные поселковые предприятия или предприятия, находящиеся в частном управлении. Всем им в той или иной форме предписывается вид деятельности, объемы и качество продукции, распоряжение полученной прибылью.
Так что это — капитализм или же все же социализм, а?
СТАЛИН ЗА КИТАЙСКИЙ ПУТЬ
Нет, к сожалению, Иосиф Виссарионович не воскрес. Но в его работах можно прочесть тезисы, которые актуальны для обсуждаемого вопроса.
В частности, в работе «Экономические проблемы социализма в СССР» (цит. по изд. Сталин И. В. Cочинения. — Т. 16. — М.: Издательство «Писатель», 1997) написано:
«Не является ли закон стоимости основным экономическим законом капитализма? Нет. Закон стоимости есть, прежде всего, закон товарного производства. Он существовал до капитализма и продолжает существовать, как и товарное производство, после свержения капитализма, например, в нашей стране, правда с ограниченной сферой действия. Конечно, закон стоимости, имеющий широкую сферу действия в условиях капитализма, играет большую роль в деле развития капиталистического производства, но он не только не определяет существа капиталистического производства и основ капиталистической прибыли, но даже не ставит таких проблем. Поэтому он не может быть основным экономическим законом современного капитализма.
По тем же соображениям не может быть основным экономическим законом капитализма закон конкуренции и анархии производства, или закон неравномерного развития капитализма в различных странах.
Говорят, что закон средней нормы прибыли является основным экономическим законом современного капитализма. Это неверно. Современный капитализм, монополистический капитализм, не может удовлетворяться средней прибылью, которая к тому же имеет тенденцию к снижению ввиду повышения органического состава капитала. Современный монополистический капитализм требует не средней прибыли, а максимума прибыли, необходимого для того, чтобы осуществлять более или менее регулярно расширенное воспроизводство.
Более всего подходит к понятию основного экономического закона капитализма закон прибавочной стоимости, закон рождения и возрастания капиталистической прибыли. Он действительно предопределяет основные черты капиталистического производства.
Но закон прибавочной стоимости является слишком общим законом, не затрагивающим проблемы высшей нормы прибыли, обеспечение которой является условием развития монополистического капитализма. Чтобы восполнить этот пробел, нужно конкретизировать закон прибавочной стоимости и развить его дальше применительно к условиям монополистического капитализма, учтя при этом, что монополистический капитализм требует не всякой прибыли, а именно максимальной прибыли. Это и будет основной экономический закон современного капитализма.
Главные черты и требования основного экономического закона современного капитализма можно было бы сформулировать примерно таким образом: обеспечение максимальной капиталистической прибыли путем эксплуатации, разорения и обнищания большинства населения данной страны, путем закабаления и систематического ограбления народов других стран, особенно отсталых стран. Наконец, путем войн и милитаризации народного хозяйства, используемых для обеспечения наивысших прибылей».
Четко и ясно: капитализмом — это экономическая система, основной целью которой является максимизация прибыли. Ни товарное производство, ни рыночность сама по себе, ни даже форма собственности не являются определяющим показателем при определении системности — определяющим показателем является цель, достигаемая в рамках действующей системы.
О чем, собственно говоря, я уже писал, но не столь развернуто.
Но ведь этот текст относится к дискуссии 1951 года! Так что же, критикующие Китай марксисты не читали этот документ?
Здесь мы окончательно выясняем интересный момент: вся критика Китая со стороны коммунистов (по крайней мере, та, на которую я наталкивался), идет со стороны именно троцкистов. Вплоть до того, что в некоторых опусах заодно ругаются «сталинисты». Кому выгодно проталкивать в современности идеи Лейбы Бронштейна — думайте сами.
Читаем Сталина далее:
«Существует ли основной экономический закон социализма? Да, существует. В чем состоят существенные черты и требования этого закона? Существенные черты и требования основного экономического закона социализма можно было бы сформулировать примерно таким образом: обеспечение максимального удовлетворения постоянно растущих материальных и культурных потребностей всего общества путем непрерывного роста и совершенствования социалистического производства на базе высшей техники.
Следовательно: вместо обеспечения максимальных прибылей, — обеспечение максимального удовлетворения материальных и культурных потребностей общества; вместо развития производства с перерывами от подъема к кризису и от кризиса к подъему, — непрерывный рост производства; вместо периодических перерывов в развитии техники, сопровождающихся разрушением производительных сил общества, — непрерывное совершенствование производства на базе высшей техники».
Итак, социализмом мы считаем планово развивающееся общество, в котором основной целью является не максимизация прибыли, а решение тех или иных социальных задач.
Китай вполне попадает под сталинсткое понимание социализма.
Комментарий М. Е. Кулехова:
«Итак, капитализм — это максимизация прибыли. В этом его цель, что и следует из самого термина: господство капитала требует его развития именно как капитала, то есть роста капитала как такового. Поскольку наиболее концентрированным выражением капитала является его денежная форма, то развитие капитализма неизбежно приводит к приоритету финансового капитала, к замене руководящей роли промышленного капитала — финансовым, к переходу руководящей роли от промышленников — к финансистам, банкирам, ростовщикам. Капитализм, следовательно, неизбежно приходит к господству финансовой олигархии — впрочем, Ленин об этом писал еще в 1916 году («Империализм, как высшая стадия капитализма»).
Сегодня мы наблюдаем это в невероятно развившемся, сравнимо с временами и Ленина и Сталина, виде. Они на эту тему больше теоретизировали, а, начиная с 80 х годов, это уже реальная практика. Так, в сегодняшнем мировом финансовом обороте лишь 2 процента занимает реализация всех товаров и всех услуг — от продажи зерна, штанов, комбайнов, самолетов, до алкоголя и наркотиков, от услуг адвокатов, чистильщиков обуви, рубщиков мяса на базаре, до услуг астрологов, проституток и киллеров. Остальные 98 процентов мирового оборота занимает рынок ценных бумаг — виртуальный «финансовый мыльный пузырь». Капитализм, таким образом, давно ушел из производственной сферы в сферу финансовую — там достигается максимальная прибыль с минимальными начальными затратами в минимальные сроки.
То есть капитализм развивается вполне в соответствии со своими целями, задачами и законами. Естественно, оставляя в своих руках господство над финансовым ресурсом, капитализм сохраняет и политическое господство. Используя же финансовые рычаги, он легко обеспечивает себе господство и над производственной сферой — независимо от формальной собственности на конкретные заводы, фермы, газеты, пароходы».
Тут самое место вспомнить текущий кризис, но не будем отвлекаться.
«Демократическая (либерально демократическая) политическая система в условиях капитализма — господства финансовой олигархии — ведет к неизбежному сращиванию чиновного госаппарата с финансовой олигархией. Об этом также писал Ленин в 1916 году. Таким образом, современный капитализм невозможно определить как «господство частной собственности», так как в нем чрезвычайно глубоко участвует и госаппарат. Иными словами, можно определить современный капитализм как приватизацию госаппарата финансовой олигархией. Но при этом нельзя забывать основной закон капитализма, его основную цель — максимизацию прибыли ради прибыли, прибыли как таковой».
Социализм есть система управляемого общества. Кем? Это важно, но вторично.
Первично — ЗАЧЕМ, с какой целью. Если с целью получения прибыли — то это капитализм. Если с целью решения общественных задач — то это социализм.
Все остальное — софистика и демагогия.
КОММУНИЗМ
Замечу для справедливости, что именно с коммунизмом существует сложность.
Устав Коммунистической партии Китая, принятый 21 октября 2007 года на 17 м съезде КПК, гласит:
«Коммунистическая партия Китая является авангардом китайского рабочего класса и одновременно авангардом китайского народа и китайской нации, руководящим ядром дела социализма с китайской спецификой и представляет требования развития передовых производительных сил Китая, прогрессивное направление китайской передовой культуры, коренные интересы самых широких слоев китайского народа. Высший идеал и конечная цель партии — осуществление коммунизма.
Коммунистическая партия Китая руководствуется в своей деятельности марксизмом-ленинизмом, идеями Мао Цзэдуна, теорией Дэн Сяопина и важными идеями тройного представительства».
Да, честно написано «конечная цель — коммунизм».
Я не буду рассуждать, имеется ли в виду здесь какой либо «особый китайский коммунизм», либо классический, по Марксу-Энгельсу. В любом случае, принятие как руководящей какой либо теории не означает ее догматического восприятия.
Ну и, кроме того, я — [национал-]социалист, а не коммунист, и мне безразличны эти неувязочки. Китайского Брежнева, обещающего коммунизм в ближайшем будущем, все равно не наблюдается.
Главное — наличие в Китае национального социализма.
Особенности этнического самосознания современных китайцев
1 – Физическое тело в китайской культуре
Два типа души – «хунь» и «по»
С древних времен в Китае физиологическое и духовное состояние человека воспринимаются как сопряженные явления. Человек, по представлениям китайской традиции, обладает двумя тинами душ – «хунь» и «по». Душа «хунь» традиционно связывалась с функцией сознания и духовной сферой, а душа «по» – с физиологической и двигательной функцией, с чувственным восприятием. Совершенствование собственного тела и восхождение к нравственным вершинам представлялись китайцам единым процессом. Стремление к обретению телесной, физиологической гармонии привело к развитию в Китае разных школ и учений, предлагающих выполнение определенных физических упражнений для постижения гармонии духа и тела. Идеи древних натурфилософских концепций определили характер осмысления китайцами физических ощущений. В теле индивида, наполненном жизненной энергией «ци», согласно традиционным представлениям китайцев, существует динамический баланс начал «инь-ян», с которым связан баланс горячего «шу» и холодного «хань» начал, «Инь» мыслится как воплощение телесной формы и плоти Земли, «ян» – его дух от бесплотного, бесформенного Неба. Китайская народная культура признает, что человеческое тело представляет собой микрокосм, в котором важно поддерживать равновесие между «инь» и «ян» и гармонию «пяти элементов» (земля, вода, огонь, металл, дерево).
Жесты и мимика
В аспекте телесной представленности в этническом самосознании китайцев показательным будет рассмотрение некоторых особенностей проявления физического Я в жестах и мимике изучаемых этносов. Большое количество жестов в Китае закрепилось еще с древних времен. Например, обычай приветствовать сложением обеих рук перед грудью мог символизировать в древно-сти нежелание нанести первый удар, или раскрытая ладонь одной руки и обхваченный ею сжатый кулак другой могли символизировать два противоположных начала китайской натурфилософии «инь» и «ян» [1]. Сложенными таким образом руками китайцы поздравляют своих родственников и знакомых с наступлением праздника Весны, с днем рождения, повышением по службе. Молодое поколение китайцев все меньше использует этот жест уважения и приветствия, заменяя его традиционным для европейца пожатием правой руки. Но, как отмечается, чужая традиция в китайском исполнении имеет некоторые особенности. Так, считается нормальным протягивать для рукопожатия левую руку, если правая занята чем-либо другим. Пожав руку, китаец ее долго не отпускает, желая показать свое расположение к собеседнику, раскачивает, похлопывает сверху другой рукой. Многие китайцы имеют привычку во время разговора трогать своего собеседника за локоть или плечо, поглаживать и теребить рукав. Возможное объяснение в том, что традиционно телесный контакт на людях в Китае был ограничен строгими нравами, бытовавшими в обществе. Поэтому даже небольшое телесное прикосновение сразу открывает иное качество личных взаимоотношений, придавая им теплоту и доверительность, символизируя внимание и заботу. В настоящее время среди молодежи нередко можно наблюдать присущий западной индустриальной культуре «тротуарный интим»: целующиеся парочки на улице города, юношей-студентов, прогуливающихся по аллее взявшись за руки или интимно положивших руки друг другу на плечи.
Сдержанность в мимических выражениях
Мимическое выражение у китайцев более чем скромное. Основная выразительная работа падает на глаза и брови. Именно они дают собеседнику дополнительную информацию о настроении и переживаниях китайца. Лицо китайца, следуя древним традициям, должно оставаться беспристрастным и выражать елейность. Во время разговора китайцы стараются сохранять неподвижным положение лица и тела, сидят прямо, почти не шевелятся. Китайцы избегают смотреть прямо на собеседника, потому что, по их представлениям, так делают только враги или ненавидящие друг друга люди. Добрым же знакомым сверлить друг друга глазами считается неприличным. Говоря о самом себе, китаец покажет пальцем на собственный нос. Указательный палец собеседника, вытянутый в сторону китайца, является оскорблением, выражением недовольства или признаком плохого воспитания. Жест одобрения у китайцев – поднятый вверх большой палец – похож на жест русского человека. Если китаец говорит о чем-то недостойном или неприятном, то приложит подушечку большого пальца к верхней фаланге мизинца той же руки. Сложенные вместе большие пальцы обеих рук намекают на чьи-либо амурные отношения. Поглаживание указательным пальцем по щеке выдает желание пристыдить собеседника, у которого, должно быть, «на лице слишком толстая кожа». Традиционные представления о физической сущности личности, основанные на древней натурфилософской идее о сопряженности телесного и духовного, являются неотъемлемым компонентом этнического самосознания представителей китайского этноса. Традиционные культурно-психологические феномены, связанные с осознанием тела, занимают ведущее положение и у современных китайцев.
2 – Притязание на признание
Влияние Конфуция
На формирование личности в соответствии с правилами китайской цивилизации большое влияние оказало учение Конфуция. Философ сформулировал смысл нравственной ответственности человека перед самим собою и перед обществом. Нравственный идеал конфуцианства – личное совершенствование, неустанное «превозмогание себя» (кэ цзи), то есть Путь «Дао», подвижничество, в котором человек духовно мужает, очеловечивает сам себя, притом делает это непременно в общении с другими. Жизненный идеал Конфуция – следовать влечениям сердца, не нарушая правил [2].
На протяжении всей истории Китая выполнение нравственных и этических норм и правил, утвержденных конфуцианской идеологией, являлось для жителей Поднебесной главным руководством их жизни. Этиче-ский принцип традиционно в Китае был абсолютным критерием ценности. «Во всех действиях руководствуйся нравственностью», «Нет преступления большего, чем не иметь дао, нет вины более глубокой, чем не иметь дэ» [3]. За нарушение морали, пренебрежение к точно фиксированному церемониалу, малейшее отклонение от выработанных веками и завещанных предками старинных традиций применялись суровые наказания, нарушители преследовались и осуждались общественным мнением и властями.
Влияние семьи на воспитание морали
Конфуцианская идеология утверждала паритетное влияние семьи на воспитание морали, так как воспитание чувства любви к другим людям может быть привито только в семье. Основы нравственного и морального воспитания человека закладываются в семье вследствие чувства благодарности – родители отдали нам так много – мы должны их любить. Конфуцианские нормы поведения на первое место выдвигают уважение к старшему, преклонение перед его авторитетом и подчинение ему. Этому поклонению соответствует следующий конфуцианский принцип: «Установлением корня рождается и путь. Сыновья почтительность (сяо) и уважение к старшим (ди) – это и есть корень милосердия» [4]. Сторонники конфуцианства полагали, что природа человека не позволяет ему распространить привитые в семье чувства любви к ближнему на всех людей. Человек как существо социальное стремится развивать отношения с конкретными близкими людьми, и эти отношения структурируются с помощью специальных правил «ли». Понятие «ли» стало высшим символом ритуализированной этики, превратилось в наиболее общую характеристику правильного, даже идеализированного социального устройства и поведения человека [5]. Правила приличия составляют часть ритуала, которому китаец привык следовать и который занимает в его жизни большое место. В современной поднебесной жизни концепции «ли» не утратили своего значения, что нашло свое отражение в особенностях поведения в общественных местах, в отношениях с родственниками, друзьями, незнакомыми людьми. Так, например, в Китае, где показная скромность и даже некоторое самоуничтожение испокон веков были знаком хорошего тона, китайцы сознательно стремятся, чокаясь спиртными напитками во время застолий, держать свой бокал гораздо ниже, чем его держит гость. Китайцы считают дурным тоном делать замечания детям в присутствии их матери и отца, такие действия будут считаться оскорбительными для родителей ребенка. Подсказывать кому-то на экзамене считается недопустимым.
Настойчивое и агрессивное утверждение скромности
Для китайской традиции характерно «настойчивое и даже агрессивное утверждение скромности и бескорыстия в качестве едва ли не высших человеческих добродетелей»[6]. В этом заключается традиционная формула благонравного поведения: «Все доброе приписывать другим, все дурное брать на себя». «Покаянный вид» китайца, обусловленный идеологическими требованиями общества, можно отнести к одному из неотъемлемых традиционных культурно-психологических феноменов в содержании этнического самосознания китайцев.
Этика лица
Воздействие традиционных ценностей на притязания личности в сфере социального признания в современных условиях можно проследить на примере такого культурно-психологического феномена, как «этика лица». Суть «этики лица» заключается в осознании чувства собственного достоинства и достоинства других. «Лицо» – то глубоко личное, что идентифицирует душу. «Для обозначения такого явления, как «лицо» китайцы используют два термина: «маньцзы» (престиж, достигнутый через материальный успех) и «лянь» (уважение группы по отношению к человеку с хорошей моральной репутацией). Индивид, обладающий «лицом», по представлениям китайцев, должен заботиться о сохранении «лица» других людей. Китайцы придают большое значение «лицу», лицо для них важнее, чем что бы то ни было. Китаеведы Тертицкий К.М., Малявин В.В.[7], Девятов А.[8] и другие отмечают, что «этика лица» стала у китайцев одной из глубинных структур психологии.
С понятием «лица» тесно связано представление о лояльности индивида по отношению к членам своей группы. Близкие люди должны быть лояльны друг к другу – прилагать усилия к тому, чтобы выполнить обязательства по отношению друг к другу. Нелояльный индивид – это индивид без «лица». При помощи системы установок и отношений, связанных с концепцией «лица», индивид интегрирован в группу, подчиняется ее нормам и «порядкам».
В этику «лица» входит установка на заботу о сохранении «лица другого человека. Отказываясь от конфликта с другим человеком и сохраняя его «лицо», индивид получает основания считать себя имеющим «лицо», так как он не поступил недоброжелательно и жестко. В результате забота о «лице» ведет к формированию стремления избежать конфликта в межличностных отношениях. Следует также отметить, что избегание конфликта, поддержание социальной гармонии выступают в традиционной этической системе китайцев как весьма значимые самостоятельные ценности.
Сохранение «лица» играет важную роль в жизни современных китайцев. Для китайцев свойственно стремление сохранить устоявшиеся связи, избегать конфликтов, проявлять уступчивость. Китайцы всегда могут пожертвовать материальными интересами ради хорошей репутации. Таким образом, забота о своем «лице» представляет собой нечто большее, чем просто социальную норму, в соответствии с которой каждый старается не затронуть «лицо» другого и в результате сохраняется «лицо» каждого. Не заботиться о чужом «лице» уже означает причинить в какой-то степени вред своему «лицу».
Модернизация и проблема сохранения традиций
С конца 1970-х по начало 1990-х годов в Китае прошли реформы, затронувшие все стороны жизни общества и поставившие китайцев лицом к лицу с проблемой сохранения традиционной китайской культуры в процессе модернизации. Поворот китайского общества к рыночной экономике вызвал острые противоречия между традиционными представлениями и морально-нравственными представлениями нового типа. При осуществлении модернизации, как показал опыт западных стран, появляется много различных социальных проблем – наркомания, кризис семьи, утрата духа гуманности и т.д. Отношения между людьми рассматриваются через призму полезности, которая противопоставляется совести, долгу, ответственности, что, в свою очередь, приводит к утрате нравственных ограничений, принижению моральных ценностей в общественной жизни.
Рыночная экономика и сопутствующие проблемы
В настоящее время в китайском обществе складываются тревожащие людей изменения в области морали и нравственности, тесно связанные с переходом Китая к рыночной экономике. Как считают китайские исследователи, «стоило открыть ворота своекорыстным интересам, и сразу хлынул поток эгоизма, который невозможно остановить; в результате прежние морально-нравственные нормы, основу которых составляет «альтруизм», игнорируются и принижаются» [9]. Неизбежно возникает вопрос о внутренней преемственности молодыми китайцами традиционных конфуцианских моральных идей и о влиянии на них осуществляющейся модернизации в Китае.
Иерархия моральных ценностей
По результатам анализа изучения социологами КНР системы нравственных ценностей у современных молодых китайцев была выделена следующая иерархия наиболее важных для респондентов моральных ценностей: честность, патриотизм, почитание родителей, цельность, выполнение обещаний, вежливость, скромность, чувство благодарности. Эти данные в целом подтверждают приверженность молодежи традиционным китайским обычаям и порядкам. Так, китайская молодежь считает наиболее важной «честность» традиционную моральную установку, высоко ценимую в условиях, когда социальные контакты ограничиваются рамками семьи и соседства; менее ценимо «выполнение обещаний» – современная моральная установка, значимая к условиях рыночных отношений. Многие ученые отмечают, что учение Конфуция будет сохранять свою духовную ценность. Оно пустило глубокие корни в китайском обществе: «их не смогли истребить ни проникновение в Китай западных идей, ни «культурная революция.... Оно выстояло и сегодня служит незаменимой опорой социального порядка и национального процветания [10].
3 – Половая идентификация
«Мужское» и «женское»
В китайской культуре понятия «мужского» и «женского» традиционно рассматривались «не как результат физиологической дифференциации полов, а как результат объективации высших сакральных сил в бытийной реальности» [11].
Отношения между мужчиной и женщиной
Показательной в смысле анализа отношений между мужчиной и женщиной является традиционная китай-ская семья, с ее системой родства и иерархией между полами. Китайская семья создавалась прежде всего из-за потребности в репродуцировании семейно-клановых связей, поэтому чувственные, любовные отношения не являлись значимыми. Фактически молодожены предполагали спать в одной постели лишь несколько дней. После этого они занимали разные кровати, но в одной комнате. На публике они должны проявлять полное безразличие друг к другу. Таким образом, эротические отношения выносились в иную область, потому что семья изначально не являлась полем для их реализации.
Статус жены, матери, хозяйки в китайской семье был невысоким и основывался на трех конфуцианских заповедях о повиновении: будучи дочерью, жертвовать собой ради отца; будучи женой, жертвовать собой ради мужа; будучи матерью, жертвовать собой ради сына. Если для вдовца повторная женитьба считалась нормальной, то для вдовы второе замужество рассматривалось как бесчестие. При этом неверность мужчины не была чем-то сверхъестественным, для женщины же это было равносильно социальному самоубийству.
Образы маскулинности-фемининности в сознании китайцев обусловливались различными уровнями китайской культуры. Существовавшая в семейных отношениях между мужем и женой строгая мораль, с одной стороны, и реализация естественных сексуальных желаний в других формах (проституция, институт гейш) – с другой, вели к возникновению различных образов мужского и женского.
Отношение к сексу
В настоящее время можно отметить такую двойственность отношений к сексу. Сегодня в Китае официально запрещены проституция и порнография. Государственные законы предусматривают строгие наказания за их распространение и участие в таких действиях. Но там где эти официальные запреты можно обойти, например, в другом государстве, китайцы с большой охотой занимаются и тем, и другим. На сопредельных территориях, при достаточно лояльном отношении властей, имеется большое количество так называемых «точек», где русские девушки оказывают интимные услуги китайцам. Здесь пышно расцветает игорный бизнес, многие казино ориентированы на китайских бизнесменов и торговцев.
За последнее время отношения между мужчинами и женщинами приобретают новые черты: об этом свидетельствуют изменения в подходах к распределению ролевых функций между супругами, возрастающее стремление девушек к равноправному положению с юношами. Китайские девушки наравне с юношами стремятся получить хорошее образование, сделать профессиональную карьеру.
4 – Прошлое, настоящее и будущее личности
К числу констант, во многом определяющих особенности этнического самосознания, относится свойственное представителям данной культуры понимание времени и пространства.
Историческая память
Китайский народ, как никто другой, обладает мощной исторической памятью. Ее воспитанию придавалось большое значение и делалось это на основе национальной исторической традиции. Примечательно, что и китайский календарь тесно сопряжен с китайской историей, ориентирован во времени по событиям, связанным с образом исторического лица – императора.
В грамматике китайского языка нет линейного деления категории времени на прошлое, настоящее и будущее. Нужно специально либо добавлять слова «вчера», «сегодня», «завтра», либо упоминать какие-то даты или имена действующих лиц из истории, а официально для фиксации прошлого обязателен девиз царствования.
Временные круги
Культ семьи в китайской культуре также нашел свое отражение в системе времяисчисления. Последовательность лет объединяют «круги» числом ровно по 60 лет, потому что в семье одновременно живут дедушки, дети и внуки. Это природный размер семейного счастья, радости за потомство и почитания родителей [12].
Внимание фиксируется на конкретной жизни человека
Китайцы не проявляют особого интереса к абстрактным понятиям «пространство» и «время», отдавая предпочтение практическому пониманию, приближенному к повседневной жизни человека, ее целям и задачам. Хотя в древних текстах можно встретить термин «юй чжоу» – «великий космос», речь о времени и пространстве в китайской культуре, как правило, идет в контексте размышлений о том, как лучше человек может соответствовать тому или иному отрезку времени или ситуации. Традиционно внимание фокусируется на субъективном факторе, на жизни человека, его делах и возможностях, его самореализации, а не на объективных признаках времени и пространства [13].
Образ наблюдаемого времени
Наблюдать время по-китайски значит стоять лицом к уже совершенному и спиной к предстоящему, ожидаемому. Примечательно, что китаец, плывущий вниз по течению реки жизни, сидит в лодке лицом к пройденному пути и спиной к предстоящему, ожидаемому, Будущее у китайца находится со спины, течет ему в затылок, и поэтому оно неизвестно и бесполезно для задач настоящего момента. Многие молодые китайцы на наш вопрос о будущем не загадывали для себя перспектив далекого будущего, а ориентировались на значения и ценности сегодняшнего дня для дальнейших перспектив, Ответы молодых китайцев в основном были: «Сейчас я много работаю, а там посмотрим», «Я не могу говорить заранее, что меня ждет в будущем, но сегодня я делаю все что необходимо». Китайцы менее самонадеянны в своих планах на будущее, поскольку полагают, что будущим невозможно управлять. Этому свидетельствуют высказывания типа: «Что дальше будет, то будет», «Я не могу загадывать наперед», «Неизвестно, что произойдет в будущем».
Пространственная гармония: «инь», «ян» и «пять элементов»
Для достижения равновесия и гармонии в естественном порядке важно поддержание их и в пространственных отношениях. В традиционной народной культуре основу представлений о пространственной гармонии составляли силы «инь» и «ян», а также «пять элементов», «пять направлений» «пять тонов», «пять цветов», «пять чисел». Все эти компоненты включены в систему китайской геомантии – «фэншуй» – определенного порядка и гармонии в пространстве.
Определение с помощью геомантии правильных пространственных решений было в прошлом и остается в настоящем одним из важных элементов повседневной жизни китайцев. Современные китайцы продолжают верить, что правильное геомантическое размещение приносит благополучие и коммерческие успехи.
Приверженность традиционным образам времени
На основании анализа различных литературных и научных источников, включенного наблюдения и опроса можно констатировать, что в осознании временных и пространственных отношений в структуре самосознания современных молодых китайцев сохраняется приверженность традиционным образам времени и пространства, осмысленным древней китайской цивилизацией. Эти представления не только связывают китайцев прошлого и настоящего, но и объединяют всех китайцев в единый этнос независимо от места их проживания, позволяют говорить о наличии специфических особенно-стей содержательного наполнения этнического самосознания.
5 – Социальное пространство
Права и обязанности
Традиционная культура характеризуется стабильно существующей системой прав и обязанностей, определяющих взаимодействие человека с другими людьми. Достижение гармонии в человеческих отношениях всегда признавались китайской культурой высшей ценностью. Она составляет основу конфуцианской этики, которой традиционно руководствуется китайский народ. Конфуцианская философия признает необходимым достижение гармонии в двух сферах: в семейных отношениях и в отношениях между живыми и мертвыми.
Гармония отношений
В семейных отношениях гармония достигалась наличием любящих родителей, сыновней почтительности, братского согласия и солидарности, существованием особого отношения к почившим предкам. Этот идеал человеческих отношений имеет глубокие корни в китайской культуре, чем, по-видимому, и объясняется сохранение в китайском обществе высокой ценности авторитарной патриархальной семейной системы и института поклонения предкам.
В Китае семья всегда была не только базовой социальной группой, но и прототипом всех иных социальных организаций. Китайцы притязают на признание через систему социальных отношений и прежде всего через отношения, сложившиеся в семье, так как специфика семейных отношений, традиционно опирающаяся на конфуцианство, многое определяет в моральных ценностях общества. Отношения родства стали, таким образом, основой для построения всей совокупности отношений в обществе. Идея семейного уклада наложила глубокий отпечаток на все структуры самосознания китайцев.
Идеал конфуцианской традиции
Конфуцианская традиция испокон веков придавала семье огромное значение, ставя ее на первое место среди коллективов, к которым принадлежал каждый индивид. Идеалом в конфуцианской традиции считалась обширная патриархальная семья – многодетность воспринималась как гарантия обеспеченной старости. Конфуцианские нормы поведения на первое место выдвигают уважение к старшему, преклонение перед его авторитетом и подчинение ему. В свою очередь старший покровительствует младшему, учит его и помогает ему в жизни. Авторитет главы всегда был абсолютным и выражался в полном подчинении его решениям всех членов семьи, а также в проявлении внешних почестей: «Служи родителям по ритуалу, когда умрут – их погреби по ритуалу и приноси им жертвы далее по ритуалу». Строгая иерархия с самого рождения определяла место человека в обществе. Чувство иерархии у китайцев составляет суть гуманности [14]. Осознание природного неравенства положения «лиц» обеспечивает стабильность общества. Подавляющее большинство китайцев в условиях традиционного общества рассматривали в качестве ведущей ценности семью, не отделяя себя от нее. Семья была для них средой социального существования, местом реализации их социальных целей и потребностей. Основы морального воспитания людей закладываются в семье. Культивирование человеколюбия начинается с выработки сыновней почтительности «сяо» к старшим и братской любви к младшим «ди» [15].
Семья у современных китайцев играет в повседневной жизни большую роль, чем у европейцев, являясь главным источником социальных гарантий, материальной и моральной страховкой в случае неудач. Однако в настоящее время традиционные представления о семье претерпевают немалые изменения. Этому способствует ряд факторов. Среди них демографическая политики государства, принуждающая иметь в семье только одного ребенка, урбанизация, влияние западных образцов и идей.
Современная семья
В исследованиях китайских ученых отмечаются следующие проблемы семейного воспитания и семейной морали в современном Китае. Во время культурной революции был поставлен вопрос об отмирании семьи, ее считали пережитком прошлого, рассматривали как путы, как оковы. Многочисленные семьи во время культурной революции подверглись нападкам, разорению, а некоторые были просто уничтожены. Из-за такой политики многие молодые люди не получили нормального семейного воспитания. Статистические данные свидетельствуют, что среди правонарушений, допущенных молодыми людьми, немалая доля приходится на проступки, вызванные неблагополучием в семье. За годы реформ постепенно выросло число людей, осознающих важность семейного воспитания, начали выходить периодические издания по этой проблеме. В настоящее время общество сталкивается с новыми проблемами в семейном воспитании. К новым проблемам в китайском обществе относят: 1 – значительное улучшение бытовых условий многих семей, «некоторые главы семейств потакают повышенным материальным запросам своих детей, способствуют появлению у них чувства превосходства и сознания привилегированности»; 2 – рост числа семей, имеющих одного ребенка, что, с одной стороны, должно благоприятно сказаться на семейном воспитании, поскольку родители могут уделять единственному ребенку больше внимания и заботы, но, с другой – именно в силу своей «единственности» этот ребенок может вырасти избалованным, капризным, эгоистичным; 3 – многие родители связывают будущее своих детей исключительно с поступлением в высшие учебные заведения, заставляют их с утра до вечера сидеть за книгами. «Даже трех-четырехлетних детей учат запоминать классические стихи, уметь считать и т.п.». Заботясь лишь об умственном развитии детей, такие родители забывают об их нравственном воспитании, физическом здоровье [16].
Китайские исследователи отмечают, что в настоящее время между отцами и детьми существуют два противоположных типа отношений: полное и беспрекословное подчинение родительской воле, более характерное для сельской местности, и неповиновение, сложившееся под влиянием запада и более распространенное в городе. «Если у родителей денег много – их выманивают, если у родителей денег мало – от родителей стараются избавиться» [17]. Это, конечно, некоторые тенденции, которые так остро воспринимаются китайскими исследователями.
Тенденции развития самосознания китайской молодежи
Обсуждая проблему особенностей этнического самосознания мы должны указать на сосуществование двух тенденций. Во-первых, в современном Китае сохраняются традиционные ценностные ориентации на телесную и личностную самопрезентацию в социальных отношениях. Во-вторых, условия мировой интеграции культурных ценностей разворачивают молодежь от этнического капсулирования к интеграции.
Барский К., Палецкий Д. Китайская грамота мимики и жестов // Азия и Африка сегодня. 1994. № 4. С. 59–63.
Малявин В.В. Китайская цивилизация. М., 2002. С. 170.
Чжао Тидун. Лунь миньцзу чуаньтун вэньхуа ды чжутисин // Бэйцзин дасюэ сюэбао. Пекин, 1994. №3. С. 121–128.
Чукас Е.А. Влияние Конфуцианской философии на семейно-бытовые отношения в Китае // Россия и Китай на дальневосточных рубежах. Благовещенск, 2002. С. 439.
Васильев Л.С., Кобызев А.И. Предисловие // Этика и ритуал в современном Китае: Сб. статей / Под ред. Л.С. Васильева. М., 1988. С. 5.
Тертицкий К.М. Китайцы: традиционные ценности в современном мире. М., 1994. С.196.
Малявин В.В. Китайская цивилизация. М., 2002.
Девятов А. Красный дракон. Китай и Россия в ХХI веке. М., 2002.
Ли Ганю Гао Цзинвэнь. Шичан цзинцзи юй даодэ дайцзя // Чжэсюэ яньцз.. Пекин, 1997. С. 22 // Социальные и гуманитарные науки. Зарубежная литература. Серия 10. Китаеведение. М., 1998. № 2. С. 74.
Делюсин Л. Модернизация и учение Конфуция // Азия и Африка сегодня. 2002. № 7. С. 11.
Маслов А.А. Образы мускулинности-фемининности и супружеских отношений в традиционном Китае // Вестник Московского университета. Серия: Востоковедение. М., 1997. № 5. С. 56.
Девятов А. Красный дракон. Китай и Россия в ХХI веке. М., 2002. С. 36.
Lin Li-Chen / The notion of time and position in the «Book of change» and their development // Time and space in Chinese culture. – Leiden, N/Y., Koln: E.J. Brill, 1995. Р. 89 – 113 // Социальные и гуманитарные науки. Зарубежная литература. Серия 10. Китаеведение. М., 2000. № 2. С. 88.
Девятов А. Красный дракон. Китай и Россия в ХХI веке. М., 2002. С. 36.
Тертицкий К.М. Китайцы: традиционные ценности в современном мире. М., 1994. С. 39.
Кун Чжихуа, Юй Синьянь. Фу Цзы: Чжунхуа цзятин цзяоюй. Шанхай: Шанхай жэньмин чубаньшэ, 1996 // Социальные и гуманитарные науки. Зарубежная литература. Серия 10. Китаеведение. М., 1999. № 1. С. 67.
Там же. С.121.
В.Малявин. Китай управляемый. Старый добрый менеджмент
04.08.2009
Основные черты китайской культуры
Прежде чем говорить о принципах деловой жизни на Востоке и их возможной роли в современном мире, полезно хотя бы кратко ознакомиться с основными чертами китайской культуры. Тема эта сложная и многоплановая. Мой очерк не претендует ни на доказательность, ни на теоретическую полноту. Я основываюсь на своем знании китайской литературы, многолетнем опыте общения с жителями разных областей Китая и – last not least – на появившиеся в последние десятилетия результаты социологических исследований, которые предоставили наконец некоторые количественные параметры ряда черт китайского миропонимания, характера и поведения. Эти исследования, кстати сказать, разрушают немало устойчивых стереотипов в отношении китайцев и показывают большое разнообразие культурных типов, существующих в рамках китайской цивилизации.
Здесь самое время подчеркнуть, что «китайский мир», при всей его внутренней целостности и последовательности, интуитивно явственно ощущаемых, вовсе не означает единообразия мышления и поведения его обитателей. Как раз наоборот: китайская цивилизация чрезвычайно богата локальными различиями, порой очень резкими. Это, может быть, самая большая загадка жизненного уклада Китая, так отличающая его от, скажем, уклада соседней Японии. Для сравнения обратимся к России: мы можем резонно утверждать, например, что ядром русской культурной традиции является жертвенность, представленная в образе первых русских святых Бориса и Глеба, но из этого отнюдь не следует, что русские живут или даже обязаны жить по закону жертвенности. Такое требование было бы, помимо прочего, попросту безнравственно. Во всяком случае, китайская культура, или, точнее сказать, уникальное китайское мироощущение, не созидается умственно, не является плодом проекции идеальных понятий на действительность, а как бы спонтанно возникает из реального переживания единственного и неповторимого события, соприкосновения духа и окружающего мира, которое не вмещается ни в какие абстрактные формулы. Главный принцип китайской культуры – «соответствие моменту», что предполагает «преемственность в изменениях» (тун бянь). Мы имеем дело с результатами творческой жизни духа, которая воплощ
Национальный характер китайца.
Национальный характер китайца.
Традиция стала составной частью структуры национальной психологии , национальной культуры и национального характера китайцев. Современный китайский философ Ли Цзехоу пишет: "Сила традиций в том, что они - это история, а человек - существо историческое. Поэтому традиции стали моделью нашего поведения и чувств, вошли в нашу плоть и кровь. Мы должны спокойно осознать себя, понять сущностные характеристики китайского самосознания".
Устойчивость национального характера объясняется длительностью существования так называемой "деревенской" цивилизации. Многие черты национального характера определялись и сутью "рисовой цивилизации", требовавшей от людей сплоченности, взаимопомощи, трудолюбия.
Исследователи отмечают в первую очередь огромные адаптационные возможности китайского генотипа: усваивая чужую, пришлую культуру, китайцы тем самым освежали, укрепляли, сохраняли неизменным дух китайской культуры, приспосабливое новое к потребностям своего общества.
Главной чертой национального характера считают рационализм. Ключевым словом для китайца во все времена было слово "польза". Это объясняют тем, что в традиционных китайских учениях отсутствовало религиозное начало, в единении Человека и Природы не было мистического поклонения Природе, а была необходимая, естественная, разумная связь, соотнесенность друг с другом. Человек сам может изменить себя, с пользой употребить свои возможности, знания, способности и по отношению к себе, и по отношению к Природе, и к обществу. Мудрецы, а за ними и все остальные, рассуждали не о том, что есть истина и ложь, что есть Мир, а о том, как их использовать в человеческих отношениях, как воздействовать на правителя и его политику. Упомянутый выше Ли Цзэхоу пишет: "Китайцы более конкретны, более реально относятся к миру, к людям. Они не верят в бога, загробную жизнь. Они контролируют чувство мыслью". Отсюда сугубый прагматизм китайцев: они решают практические, конкретные проблемы.
Особо следует отметить трудолюбие китайцев, их деловитость. Это качество воспитала и "рисовая цивилизация", и конфуцианская этика труда. Способность упорно трудиться очень помогает современным китайцам совершать экономический прыжок в будущее.
Отмечают непритязательность, неприхотливость китайцев, которые большей частью были очень бедны на протяжении многих столетий. Отсюда проистекает бережливость, экономность.
Как негативные черты национального характера китайцев отмечается тяга к покою, нелюбовь к переменам ("Не приведись вам жить в эпоху перемен" - эти слова Конфуция широко цитируются), настороженное отношение ко всякого рода новациям.
Стремление избегать острых душевных страданий, душевного зла, культивирование стертости истинных чувств европейский ум считает тоже негативным качеством китайцев.
Ксенофобия, т.е. нелюбовь к иностранцам, вполне объяснима с точки зрения исторического пути, пройденного китайцами. До 19 века в Китае господствовала китаецентрическая теория: Поднебесная - центр мира, окружающие Китай государства и народы слабы, не приобщены к конфуцианской цивилизации, потому призваны играть роль вассалов. С 19 же века отношения с европейскими странами и США выстраивались не в пользу Китая, несли унижение национального достоинства и вызывали неприязненные чувства у китайцев. Неудивительно поэтому, что у китайцев сохраняется влияние традиционной точки зрения о превосходстве китайской культурной традиции над западной.
Как негативную черту можно рассматривать и ограниченность взглядов, узость мышления, замкнутость на себе и своем хозяйстве , порожденную мелким и мельчайшим производством.
Многое объясняет закон соответствия поведения месту и времени ( в отношении японцев чаще употребляется понятие "ситуационной этики). Суть закона сводится к тому, что все, что делаешь - надо делать во- время и к месту. Рецептов нет. Одинаковые действия в схожих ситуациях разных людей могут привести к разным результатам, принести пользу или вред, одних возвысить, других унизить. Ситуационное поведение стало нормой, глубоко вошло в сознание китайцев.
Китай стал первой страной в мире, где в мечетях служат женщины-имамы. Этой традиции уже около 100 лет, и коммунистические власти делают все возможное, чтобы реформировать ислам в стране и дальше. Так, женщинам-имамам выплачивают зарплату за счет государства, а реформистский ислам проникает в китайские общины в других странах. Считается, что мусульмане живут в Китае с VIII века. В средневековье мусульманские чиновники занимали высшие посты в государстве, и императоры использовали их в системе «сдержек и противовесов» — чтобы не «зарывались» местные чиновники-конфуцианцы. Именно тогда ислам стал частью управленческой системы Китая и во многом потерял классические черты, бытовавшие в остальном мусульманском мире. Уже в XVII веке в Китае при мечетях были открыты школы для девочек, а со свержением Манчжурской династии и приходом к власти гражданских правителей (то есть после 1912 г.) мусульманство стало цивилизоваться усиленными темпами — главным мотивом властей было создание провластного образованного меньшинства, на которое они могли положиться при реформах в стране. Именно тогда, сто лет назад в среде китайских мусульман появились женщины-имамы. Этим шагом, в том числе, власти пытались снизить градус шовинизма в исламе, и показать, что они рассматривают ислам скорее как этическое, а не религиозное течение. После 1979 г., «открытия Китая миру», эти реформы продолжились. Первоначально женщины-имамы были только в среде «группы Хуэй» (она в Китае относится к одной из 56 официально зарегистрированных народностей), мусульманской общности, проживающей в восточных и центральных областях страны. Но сегодня реформы ислама начинаются и в среде более ортодоксальных уйгуров, живущих на западе Китая в Синцзян-Уйгурском районе (СУР). Единственное пока «теологическое» ограничение для женщин-имамов: они не могут совершать похоронный обряд. Но и над этой «проблемой» работают китайские мусульмане-теологи, чья работа оплачивается за государственный счет. Они выискивают в Коране и работах теологов «лазейки», с помощью которых оправдывают те или иные реформы в исламе. В частности, возможность женщинам служить в мечетях основывалась на работах средневекового теолога Мухаммада ибн Джарира аль-Тараби.
Среди основных проблем – ограничения на инвестиции и защита интеллектуальной собственности
Уильям Айд | Вашингтон
«Наиболее заметное ухудшение происходит с ростом затрат. Вести бизнес в Китае становится все дороже», – Джон Фрисби, президент Американо-китайского совета по делам бизнеса.
По словам руководителя ассоциации американских компаний, работающих в Китае, инвестиционные ограничения и проблемы с защитой интеллектуальной собственности являются основными проблемами, волнующими бизнес.
Когда ранее в этом месяце президент Американо-китайского совета по делам бизнеса (U.S.-China Business Council) Джон Фрисби сопровождал приехавшую в Китай делегацию из полутора десятков руководителей ведущих американских компаний, основной проблемой для обеих сторон были ограничения на иностранные инвестиции.
«Вопрос инвестиций очень важен для экономик обеих стран, поскольку снятие барьеров на пути инвестиций приведет к созданию рабочих мест, – говорит он. – В этом нет сомнений. В этом вопросе многое зависит от китайской стороны и, думаю, здесь можно что-то сделать».
В беседе с журналистами в Вашингтоне на этой неделе Фрисби заявил, что Китай должен ослабить ограничения на инвестиции.
«У Китая есть очень обширный список отраслей промышленности или сфер разработки отдельных продуктов, где иностранные инвесторы могут лишь создать совместное предприятие с китайским партнером, а в некоторых случаях довольствоваться лишь неконтрольным пакетом акций совместного предприятия», – пояснил он.
Американские компании беспокоятся, что при таких условиях они будут вынуждены передать технологии или коммерческие тайны своим китайским партнерам.
По словам Фрисби, представители американского бизнеса призывают Китай также заняться вопросами защиты интеллектуальной собственности и предоставления зарубежным компаниям равных с национальными условий для работы.
По его словам, несмотря на определенный успех девятимесячной антипиратской кампании, начатой Пекином в прошлом году, требуются меры, носящие долговременный характер.
«Им нужно ввести уголовные наказания, соответствующие международным стандартам за пиратство в коммерческих масштабах, – считает Фрисби. – Пока Китай этого не сделал».
Лидеры американского бизнес-сообщества надеются достичь существенного прогресса в этом и других вопросах в ходе очередного заседания совместной американо-китайской комиссии по вопросам торговли и бизнеса. Это заседание состоится в китайском городе Чэнду на следующей неделе.
В состав возглавляемого Фрисби совета входят более 200 членов. Среди них – крупные американские корпорации и более мелкие компании, например, юридические и консультационные фирмы. Недавний опрос членов совета показал, что ограничения на инвестиции и защита интеллектуальной собственности входят в десятку основных тревог американского бизнеса в Китае.
Однако не все проблемы американских компаний связаны с политикой Пекина.
«Ситуация с человеческими ресурсами довольно напряженная, – говорит Фрисби. – Очень сложно находить персонал и удерживать работников, когда есть много компаний, в том числе китайских, которым нужны люди с теми же навыками и рабочими качествами. Опасения, что сотрудники могут уйти, вынуждают компании повышать зарплату и предлагать другие льготы. Если вы собираетесь открыть бизнес в Китае, то, вероятно, это будет вашей главной головной болью».
Другой проблемой, ограничивающей возможности расширения деятельности компании в Китае, по словам Фрисби, являются бесчисленные лицензии на ведение бизнеса и проблемы с получением этих лицензий.
Повышение стоимости рабочей силы, материалов, земли, коммунальных услуг и налогов также беспокоят американские компании в Китае.
«Каждый год мы просим компании оценить в динамике, как обстоят дела с той или иной проблемой: улучшилась ли ситуация, ухудшилась ли или осталась прежней за 12 месяцев. Так вот, наиболее заметное ухудшение происходит с ростом затрат. Вести бизнес в Китае становится все дороже», – говорит Фрисби.
Повышение затрат отражается на компаниях по-разному. Фирмы, для которых Китай – источник дешевой рабочей силы и производственной базы, могут переехать в другие страны. Но компании, нацеленные на китайский рынок, скорее всего останутся.
Несмотря на все проблемы, по данным Американо-китайского совета по делам бизнеса, прибыль большинства его членов за прошлый год выражается двухзначными числами.
Судя по данным официальной статистики, ислам в Китае переживает настоящий расцвет: здесь насчитывается более 20 миллионов мусульман. Но государство пристально следит за ними, впрочем, как и за последователями любых других религий.
Большинство китайских мусульман – представители народности хуэй, или дунгане, проживающие в автономном районе Нинся, на северо-западе страны. Здесь же расположена одна из старейших сохранившихся в Китае мечетей На Цзя Ху, возраст которой более 500 лет.
74-летний На, живущий недалеко от мечети, вспоминает, как Красная гвардия пыталась снести ее во время Культурной революции в 1960-70-х годов, когда на мусульман были гонения, им не давали поклоняться, запрещали любые религиозные обряды.
«Старики сопротивлялись, как могли, и устроили в этой мечети фабрику по изготовлению медных изделий, чтобы они [красногвардейцы] ее не уничтожили».
На – один из 10 миллионов живущих в Китае хуэй, потомков следовавших по Великому шелковому пути арабских и персидских торговцев, которые осели и женились в этой стране. Он говорит, что жизнь китайских мусульман за последние десятилетия значительно улучшилась.
«С тех пор как начались реформы и открытость, все стало очень хорошо – так хорошо, что даже словами не описать», – рассказал На корреспонденту «Голоса Америки».
Хуэй считаются лучше интегрированными в китайское общество, чем вторая по величине мусульманская народность – уйгуры, которые говорят на своем языке.
В провинции Синьцзян, где они в основном проживают, кровопролитные столкновения не редкость – с приезжающими сюда в огромных количествах китайцами хань, с полицией.
В начале июня полицейские в городе Хотан совершили налет на школу, в которой детей обучали чтению Корана. Внутрь полетели баллончики со слезоточивым газом, в результате 12 учеников пострадали и были отправлены в больницу.
Власти тогда заявили, что полиция проводила операцию по освобождению детей, удерживаемых в «незаконном религиозном учебном центре», сообщало агентство «Ассошиэйтед пресс».
В мае полицейские забили до смерти 12-летнего мальчика, схваченного, по данным Всемирного конгресса уйгуров, во время налета на «нелегальную» исламскую школу.
Просто китайскому правительству важно иметь контроль над всеми мусульманами страны, считает Лю Чжимин, глава управляющего комитета мечети На Цзя Ху.
«За эти последние несколько лет, когда огромные изменения произошли в мусульманском мире, наша страна ввела систему «управления в соответствии с законом», чтобы в наших районах не было таких проблем, как отсутствие единства или гармонии», – говорит он.
Правительство открыло 10 государственных исламских колледжей на всю страну, и выдало разрешения на создание нескольких неправительственных учебных заведений.
Власти придерживаются в отношении мусульман стандартных критериев, утверждает директор Института хуэй и ислама автономного района Нинся Ма Пинг.
«Если хочешь получить разрешение, чтобы стать имамом, нужна правительственная сертификация. Когда ее получишь, можно идти в мечеть и быть имамом», – говорит он.
Хуэй в основном очень мирные, подчеркивает Ма, несмотря на недавний инцидент, когда жители одной деревни вступили в столкновения с властями, сносившими их недавно построенную мечеть.
Причина в этом случае была проста, объясняет официально считающийся исламским ученым Ма: жители не имели разрешения правительства, и поэтому их мечеть была незаконной.